Поход

Я пожал плечами, сказал:

― Ну что поделаешь. Пойдемте поговорим с умруном.

ГЛАВА 25,

в которой герой узнает, что люди и нелюди пользуются разными способами, подчас оригинальными, дабы не болтать лишнего

Вампир Арлан сидел на металлическом, вмурованном в пол стуле прямо напротив меня. Нас разделяли две решетки, отстоящие друг от друга на полтора метра, которые были усажены рунами солнца и света, к которым вампиру было не прикоснуться. Маску с него сняли.

Рядом со мной никого не было, мы были вдвоем, хоть я ни на секунду не сомневался, что нас подслушивают и записывают.

Стоит за стенкой магнитофон с большими, медленно вращающимися катушками, а за ним ― очередной унтер с эмблемами связиста и в наушниках.

Камера эта была специально предназначена для допросов всевозможной нечисти и нежити. Теперь судьба свела меня в ней с вампиром, которого я сам захватил совсем недавно. Я глянул на его руки, которые он прятал в грубом балахоне с капюшоном ― такую ему здесь выдали тюремную одежду. Он перехватил мой взгляд, сказал:

― Понемногу начали расти. Вовремя их ампутировали.

Он имел в виду свои ладони, сожженные святой водой во время захвата.

Я кивнул, сказал:

― Это хорошо.

На самом деле мне было совершено все равно, вырастут у него руки или нет, я вообще предпочитаю вампиров убивать, нежели арестовывать, а потом с ними беседовать. Мерзкие это твари, не пойми что. Человеческий дух их покинул, место его занял демон. И демоном становится вампир. И демон не какой-нибудь, не полудемон вроде тифлинга, не кто-то еще, а самая настоящая бестелесная тварь с нижних планов бытия. Вроде и говоришь почти с человеком, а за фасадной вывеской лишь мрак и пустота на самом деле.

С бездной общаешься.

Лицо у него не заросло, один глаз покрылся белесым бельмом. Руками он лицо защищал ― рук лишился, но защитил не до конца.

― Зачем ты меня звал?

― Хотел поговорить, ― ответил вампир.

― О чем? ― удивился я.

― О том, о чем я не хотел говорить местным следователям. Я, признаться, вообще не очень хочу говорить им хоть что-то. Не нравятся они мне как собеседники, ― усмехнулся он.

― Они, в общем, на любовь и не напрашиваются, ― съехидничал я. ― Скорее наоборот. Но с ними все больше общаются, пусть не всегда добровольно.

― Я знаю, ― кивнул он. ― Человеку легче устоять на допросах, чем вампиру. Человек может умереть под пытками, а вампир такой роскоши лишен. Хотя мы чувствуем боль не хуже людей.

― А это уже я знаю, ― сказал я. ― Тем более что есть специальные способы причинять боль вампиру. Так чего же ты хотел от меня?

― Ты пойдешь искать лича Ашмаи?

― Так высоко я не замахиваюсь: не моя весовая категория. Я пойду искать человека, колдуна, который, судя по всему, на Ашмаи работает, ― ответил я.