Правосудие Бешеного

Я чувствую, американцы там такую еще кашу заварят, что всей Европой не расхлебаешь!

- А в Москве не хочешь оставаться? Тут тоже весело. - В голосе Богомолова слышалась явная усмешка.

- Да, весело... - в тон ему подхватил Говорков, - для лягушек! Страшнее болота, чем наша политика, я еще не видел. Обрыдла мне Москва, прогнило тут все. Пока новые люди к власти не придут, боюсь, ничего здесь не изменится...

- Ладно, ты не очень-то раскисай! - попытался подбодрить его Богомолов. А то вдруг перестанешь быть Бешеным, самому же противно будет.

- Я не раскисаю, я так, размышляю... Устал, наверное. Впрочем, все это ерунда... Константин Иванович, я перезвоню насчет того самолетика?

- Дай мне полдня, я все выясню.

- Тогда до связи!

Узнав, что Джанашвили исчез из страны, Гоча-Курды моментально вычислил, кто мог нарушить условие сходки: с его подачи, троих кавказцев, проголосовавших против устранения Джанашвили, пасли доверенные люди Вити Камского. Причем не примитивно пасли, а пригласили их всех в ресторан, чтобы отпраздновать ""день рождения"" Старшего. Отказался только Долидзе. Не выпускать его из виду Гоча-Курды поручил своему самому надежному помощнику - Кириллу Горскому, отвоевавшему два года в Чечне в спецразведке."

"Получилось так, что именно фамилия и стала основой его прозвища - Горе, которое никак не совпадало с его веселым и добродушным характером. Впрочем, не всегда внешнее поведение человека соответствует внутренней сущности характера. Только Гоча-Курды знал, каков Горе на самом деле, и доверял ему, как самому себе. Их связывала не только взаимная симпатия, но и беззаветная преданность Горского за то, что Гоча-Курды спас его сначала от тюрьмы: когда он, раненным вернувшись из Чечни, в ресторанной драке, зачинщиком которой не был, подрезал одного мента, и Гоча-Курды откупил его от пострадавшего мента.

Этим история не закончилась: зачинщики драки, недовольные исходом дела и тем, что были унижены перед своими ""телками"", решили отомстить Кирилу. Они заплатили темным личностям, чтобы те его прикончили. Надо же было случиться, что один из них, Костя-Стопарь, входил в одну из бригад, подчиненных Гоче-Курды. Этот Костя-Стопарь, по пьянке желая прихвастнуть, проговорился своему бригадиру, что ему поручено замочить одного ""сраного вояку"" из Чечни, а бригадир ""проинтуичил"" и все рассказал Гоче-Курды.

Мало ли вояк из Чечни, тем более ""сраных""? Однако Гоча-Курды - словно наитие какое нашло - поручил этому бригадиру не только проследить за доморощенным убийцей, но, если тот рассказал правду, и повязать всю троицу и доставить к нему: не хватало, чтобы на его территории что-либо, а тем более убийство, происходило без его согласия или одобрения.