Правосудие Бешеного

Кончилось тем, что эти трое, бросившись перед Гочей-Курды на колени, выклянчили себе пощаду, но с условием, что они накажут своих заказчиков так, что у тех навсегда пропадет охота не только ""заказывать"" кого-то и поднимать на кого-то руку, но и вообще желание повысить на кого-то голос.

Горский, то есть Горе, проследил, как Долидзе, покинув сходку, сразу кинулся звонить, а затем профессионально выследил, куда тот попытался скрыться. Выяснив, что квартира принадлежит Марьям, одной из любовниц Долидзе, которая сейчас отсутствовала, Горе доложил обо всем по мобильному Гоче-Курды. Тот попросил его дождаться и вскоре приехал, прихватив с собой свою симпатичную подругу Виолетту, которая часто исполняла для него некоторые поручения, идущие вразрез с законом.

Выключив свет на площадке, они поднялись на нужный этаж, позвонили и вскоре услышали чуть настороженный голос Долидзе:

- Кто там?

- Это я, милый! - ласково отозвалась Виолетта.

- Марьям? - неуверенно спросил Долидзе и заглянул в дверной глазок: в полумраке ему удалось только рассмотреть женский силуэт. - Ты что, ключи потеряла?

- Нет, забыла...

- Хорошо...

Застучали засовы. Как только дверь подалась, Горский резко толкнул ее плечом, сбил с ног Долидзе, ворвался внутрь, перехватил его руку и ловким приемом так сильно заломил за спину, что Доля потерял сознание.

- Ты свободна, девочка моя, я позвоню! - кивнул Виолетте Гоча-Курды, и она послушно направилась к лифту.

Придя в себя, Долидзе с удивлением обнаружил, что лежит на полу со связанными руками и ногами. Во рту его торчал кляп, а на шею накинута петля, конец веревки тянулся к железному крюку, вбитому в потолок. На этом крюке раньше висел кожаный мешок, наполненный песком: первый муж Марьям всерьез занимался боксом.

- Ну, что, Доля, как ты себя чувствуешь? - с ироническим участием поинтересовался Гоча-Курды.

Тот лишь что-то промычал в ответ.

- Нормально, - с улыбкой ""перевел"" Горский.

- Сейчас освободят твой рот, а ты кричать не будешь... если согласен, кивни гривой. - Старый вор говорил спокойно, уверенно, без раздражения, он даже не смотрел в его сторону, словно действительно был увлечен изучением штык-ножа, подаренного ему Горским.

Не отводя испуганного взгляда от страшной ""игрушки"", Долидзе кивнул в знак согласия.

- Вынь у него кляп из пасти! - попросил Гоча своего помощника и сказал: Ответь, почему ты нарушил решение сходки? Ты же знал, что ожидает того, кто пошел против Гочи-Курды!

- Нугзар - мой друг! - восстанавливая дыхание, выдавил пленник.

Долидзе лукавил: у него никогда в жизни не было друзей, как, кстати, и у Джанашвили: ""рыбак рыбака видит издалека!"" Бизнес и деньги, большие деньги это все, что интересовало его в жизни! Ради денег он был готов на любое преступление.