Проблема полковника Багирова

Получаю такой же молчаливый ответ. Вижу, что Мирон тоже скучал. Без слов понимаю, читаю во взгляде, в мимике. Саму от счастья разрывает, внутри все искрится. Мы напитываемся друг другом. Воздух вокруг нас другой: горячий, терпкий, но при этом легкий и вкусный, наполняет каждую клетку в организме, насыщает ее жизнью и счастьем.

За эти дни он, конечно же, не изменился, только морщины на лбу стали чуточку глубже, будто он все это время хмурился или думал о чем-то неприятном.

— Иди сюда, — раскрывает объятия. Зажмуриваюсь от удовольствия. От командного голоса моего мужчины с вплетением низких нот все рецепторы на коже активизируются.

Север делает шаг, потому что я не в силах пошевелиться. Притягивает к себе, впечатывает в каменные мышцы груди, не оставляя между нашими телами ни миллиметра. Он твердый, как скала, но надежнее, нежнее и комфортнее его объятий в мире ничего нет. Зарываюсь носом в облегающую мышцы футболку. Тяну в себя воздух вместе с его запахом.

— Сбежала? — не пойму, вопрос или утверждение. Ухватив пальцами подбородок, поднимает, чтобы видеть мои глаза, будто я ему соврать собираюсь. Удерживает взгляд, будто на крючок поймал, не дает отвести в сторону. Про Юрку не рассказала, на то были причины, но больше скрывать ничего не собираюсь.

Северу врать бесполезно, да и нет такой необходимости. Это с мальчишками я могла заигрывать, что-то придумывать, отказываясь идти на свидание или ложиться в постель. С Мироном я чувствую себя женщиной. Его женщиной. Где мужчина главный, а я — за ним.

— Угу, — строю грустную моську. Да, сбежала, и из-за этого у него могут быть проблемы, к которым лучше подготовиться. Я не сомневаюсь, что и на папу найдется управа. У Севера наверняка есть связи. Войны между любимыми мужчинами я не хочу. Их конфликт причиняет мне физическую боль, но как все решить мирным путем, пока не знаю."

"В Сирии все было более-менее понятно — где враги, где свои. Пусть порой эти «свои» оказывались не лучше врагов. Никогда бы не подумала, что в мирное время, находясь у себя дома, придется сражаться. Сражаться за свою любовь. И с кем? С собственным отцом!

— Разберемся, — спокойным уверенным тоном, будто догадывается, о чем я беспокоюсь. — Я тебя больше не отпущу, — а это уже строго, прямо мороз по коже прошелся. Я и не думала мотаться туда-сюда. Я выбор сделала. Без Мирона я жила вполсилы: улыбалась, не ощущая радости, ела, а вкуса любой еды не ощущала, ночами ворочалась, а засыпала уже под утро, только хорошенько проревевшись.

Касаюсь обнаженной кожи его рук, глажу, подушечки пальцев покалывает от удовольствия.

— Вещи забрала? — заправляют выбившуюся прядь волос за ухо. Обхватывает лицо ладонями, будто согревает.

— Да, — киваю головой в сторону машины.

Мирон расслабляется.