Проблема полковника Багирова

— И? — поторопила, когда он замолчал, всматриваясь в темноту за окном.

— Что «и»? Он быстро уложил всех остальных, иначе бы нас здесь не было, — начинает друг раздражаться моему допросу.

— Почему вас не было так долго? — события, пересказанные Тариком, не могли занять столько времени. Юрка не зря называл меня «дотошной».

— Потому что псих решил спрятать трупы так, чтобы их не нашли.

— Тарик, почему ты его психом называешь? — мне не нравится, что он оскорбляет Севера, но может, я чего-то не знаю?

— А ты знаешь хоть одного нормального, кто пойдет против четырех вооруженных до зубов моджахедов, один из которых сидит за пулеметом? Его даже пули боялись, ни одна не задела, — понижая голос. Лучше пусть называет Севера психом, чем шайтаном. Они тут верят в злых духов.

— Это все, Тарик? — поспешила перевести тему, пока не подумал о том же, о чем и я.

— Потом он машину от крови отмывал на озере. Топлива в баке почти не было, нашел в какой-то деревне бензин и выменял его с моей помощью на автомат. Заявил, что такому трусу, как я, оружие только мешает, — все это Тарик произносил быстро, не скрывая злости, обиды и раздражения.

— Почему он тебя трусом назвал? — я сама понимала, что увлеклась допросом, но мне не хотелось дальнейшего конфликта между мужчинами, от которых зависят наши жизни. — Он ведь не говорит на арабском?

— Я сам ему рассказал, что упомянул пленных, когда меня хотели расстрелять. За что и получил прикладом по голове, — указывает на арафатку, обмотанную вокруг головы.

— Это он тебя? — удивилась, но не посочувствовала.

— Я так и сказал.

— Их здесь нет, больше мы задерживаться не можем, — резко открывается дверь внедорожника. Вздрогнув от испуга, возвращаюсь на свое место. Едем в город…

Глава 18

Аврора

— Что рассказал Тарик? — потянувшись ко мне, негромко интересуется Владимир.

— Потом, — шепнула в ответ.

Машина громко гудит, но обсуждать Севера опасаюсь, он может услышать. Не хочу, чтобы он подумал, что мы обсуждаем его за спиной. Мне стоит переварить услышанное и решить, чем можно поделиться. Не хочу, чтобы Владимир подозревал Тарика в предательстве. Я зла на друга, но не желаю ему быть пристукнутым в тихой подворотне. А это может произойти, если гуманитарные организации и военные, сотрудничающие с нами, узнают, что он не умеет держать язык за зубами.

Наша короткая беседа не осталась незамеченной. Чувствую на себе взгляд Севера, кожа покрывается мурашками, и это никак не связано с прохладным воздухом, летящим мне в лицо через открытое окно. Пусть в темноте я не могу видеть лица полковника, но я знаю, что он следит за нами в зеркало заднего вида.

Едем долго. Практически в тишине, слушая лишь гул мотора.