Разрушительная любовь

Я позвонил ассистентке, попросил ее отменить все сегодняшние встречи и уже через два часа был в Филадельфии.

Поднимаясь по лестнице к дядиному дому, я замедлил шаг, уверенный, что его камеры следят за каждым моим движением с того момента, как я подъехал к воротам поместья.

Он сидел за рабочим столом и смотрел по телевизору свой любимый русский сериал.

– Привет, дядя.

Я прислонился к стене и засунул руки в карманы, демонстрируя небрежное безразличие. У Ивана дернулся глаз.

– Доехал наконец, маленький засранец.

Я подавил улыбку. Дядя редко ругался – видимо, он сходил с ума от ярости. И я понимал почему. Выглядел он ужасно. Я заметил проплешину в волосах, шелушащиеся красные пятна и отвратительные гнойники на коже. На бледном лице отпечаталось измождение.

Для такого тщеславного человека, как дядя, подобное ухудшение внешности должно быть настоящим кошмаром.

– Я всегда найду время навестить любимого дядю, моего единственного дядю, хоть и ненадолго. Выглядишь неважно. Стресс из-за потери работы?

У него на подбородке дернулся мускул.

– Ты вернешь мне должность генерального директора.

Я чуть не рассмеялся.

– С чего бы?

– Потому что, – Иван откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, – у меня есть то, чего ты хочешь, и сдается мне, ты готов на все, лишь бы это вернуть, – в том числе уйти из «Арчер Груп», восстановить меня в должности генерального директора и перевести мне пятьдесят миллионов долларов. За моральный ущерб, – пояснил он.

Похоже, его умственные способности пострадали гораздо сильнее внешнего вида, если он правда на такое рассчитывал.

– Ну разумеется, – снисходительно ответил я. – Только давай сначала посмотрим на это магическое «что-то»."

"– Я сказал «что-то»? – В глазах Ивана загорелась злоба. – Я имел в виду «кого-то». Заводи.

Последнее слово он пролаял по-русски.

За дверью послышалась какая-то возня, и в моих жилах застыла кровь, когда крупный мужчина в камуфляжных штанах затащил в комнату двух связанных девушек с зажатыми ртами.

Аву и Бриджит.

Они смотрели на меня с глубочайшим ужасом на лицах.

Мне потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы не проявить заметной реакции.

– Ясно, – скучающим голосом протянул я. – Прости, дядя, но я не вижу ничего – и никого – стоящего хотя бы собачьего дерьма, не говоря о пятидесяти миллионах долларов.

На лице Авы виднелся небольшой порез. Ее щеки были мокрыми от слез, и она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, с явным ужасом. На руках проступили синяки от пальцев мужчины в камуфляже, и я заметил покраснения и натертости от веревки на запястьях.

Аве. Больно.

В животе вспыхнула дикая, всепоглощающая ярость и заполнила каждый дюйм моего существа.

Я бросил взгляд на мужчину в камуфляже, и он посмотрел на меня в ответ.