Разрушительная любовь

– Вспомни, сколько у нас с тобой было хорошего, – принялся упрашивать дядя, вновь надев маску. – Как я привел тебя на первое занятие по крав-мага, как мы ездили в Киев на твой шестнадцатый день рождения…

Выстрел прогремел громко и ясно, заглушив его мольбы.

Иван застыл, изумленно раскрыв рот. На его груди расплывалось алое пятно.

– К сожалению для тебя, я не из тех, кто впадает в сентиментальность, прежде чем нажать на курок, – сказал я. Я не испытывал ни капли жалости к человеку, который меня вырастил. Он оказался убийцей и лжецом. Как и я, но я уже давно смирился, что отправлюсь в ад. – Ты умрешь сегодня, такой же уродливый снаружи, как и внутри.

– Ты неблагодарный…

Прозвучал второй выстрел. Его тело дернулось.

– Это за мою мать. Первый был за моего отца. Это, – раздался третий выстрел, – за Нину. За Аву. За Бриджит. А это, – я взвел курок в последний раз, – это за меня.

Я всадил пулю ровно ему между глаз.

К тому моменту дядя был уже давно мертв, его тело покрыто дырами, а ноги утопали в блестящей луже крови, но мои слова, как и пули, предназначались не для него. А для меня и моего собственного нечестивого искупления.

Я повернулся к дядиному помощнику – теперь он побелел как мел. Рис по-прежнему прижимал его к полу. Я поднял и рассмотрел брошенный мужчиной пистолет.

– Можешь отпустить его, – сказал я Рису. – Он мой.

Надо отдать телохранителю должное – он даже не моргнул. И сохранял стоическое выражение лица с того момента, как проник в комнату. Казалось, Рис не проявит никаких эмоций, даже если перед ним появятся инопланетяне в серебряных пачках и начнут танцевать «макарену».

– Уверен? – Он сильнее надавил пистолетом на висок.

– Уверен. Тебя ждет твоя принцесса… – ухмыльнулся я. – А мусор предоставь мне.

Я направил пистолет на похитителя, не выпуская из руки второе оружие.

Рис отстранился, продолжая целиться в мужчину на полу, но не сводя с меня глаз.

А он умен.

Он явно хотел разобраться с похитителем сам, но Бриджит была его приоритетом, а задача телохранителя – защита и эвакуация, но не бой.

Как только он исчез, я выстрелил мужчине в коленные чашечки – не чтобы убить, а чтобы покалечить его на время моей работы. Игнорируя вопли боли, я запер дверь.

– Сегодня ты совершил ошибку, – доверительно сообщил я, опускаясь рядом с ним на колени. Мне вспомнились синяки и перепуганное лицо Авы. – Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне… – Я достал из ботинка жуткий на вид нож. Глаза похитителя расширились от ужаса. – Ты причинил боль той, кто принадлежит мне… – Воздух наполнился запахом мочи – он описался. Для такого крепкого на вид парня он испугался слишком легко. Я скривился от отвращения. – И теперь пришло время расплаты. – Я задрал его рубашку и вонзил острие лезвия в живот.