Разрушительная любовь

«Блэк Боар», расположенный в нескольких минутах ходьбы от места учебы, стал одним из наших любимых пабов.

Я с сожалением покачала головой.

– В следующий раз. Мне нужно ретушировать фотографии.

Я стремилась к идеальному результату, поскольку снимки предназначались не для какой-то там мастерской, а для самой Дианы Ландж. Диана Ландж. Когда я впервые повстречалась с ней лично, чуть не умерла от восторга. Она оказалась именно такой, как я себе представляла, и даже больше. Умная, проницательная и невероятно талантливая. Жесткая, но справедливая. Она излучала страсть к искусству каждым сантиметром своего существа, и ей было не все равно. Она хотела, чтобы мы преуспели и максимально проявили свои способности. В беспощадной индустрии, где часто наносились удары в спину и подрывались позиции других творцов, ее самоотверженное стремление помогать нам совершенствовать свое мастерство говорило о многом.

– Справедливо, – усмехнулся Джек, – тогда увидимся завтра.

– До встречи.

Я помахала на прощанье рукой и принялась рыться в сумке в поисках наушников, спускаясь по ступенькам. Обратная сторона использования огромной сумки – в ней невозможно найти ничего мельче полноразмерного ноутбука.

Мои пальцы сомкнулись вокруг тонких белых проводов, и ровно в этот момент я почувствовала покалывание в затылке. Предчувствие, электричество, которого я не ощущала уже несколько месяцев.

Нет.

Я боялась даже посмотреть, но любопытство победило. Пульс резко ускорился, и я медленно подняла глаза. Выше… Выше… И да, вот он – стоит меньше чем в трех метрах от меня, в черной рубашке и брюках, словно бог, спустившийся с небес, чтобы посеять хаос в моем по-прежнему хрупком сердце.

Клянусь: оно, бедное, перестало биться."

"После возвращения из Филадельфии я ни разу не виделась с ним лично, и теперь… Это было слишком. Слишком ярко, слишком ошеломительно, слишком красиво и пугающе. Его глаза, его лицо, то, как я инстинктивно сделала к нему шаг, прежде чем себя одернуть…

Кислорода стало не хватать. Моя грудь сжалась, как сжималась раньше возле воды. Я чувствовала приближение панической атаки, и нужно было поскорее уйти, пока я не рухнула прямо на тротуар, но ноги не двигались.

Это галлюцинация. Никак иначе.

Это казалось единственным разумным объяснением. Почему еще Алекс мог появиться в Лондоне возле места моей учебы после полугода молчания?

Я зажмурилась, сосчитала до десяти и снова открыла глаза.

Он по-прежнему здесь. В Лондоне. Передо мной.

Паника усилилась.

– Привет, – мягко сказал он.

Я вздрогнула, услышав его голос. Если увидеть его было словно получить удар под дых, то услышать – словно попасть под фуру.