Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

На стрелке, смотревшей вправо, значилась фамилия «Haatainen».

Цкуру поехал вправо, пока не вырулил на большую поляну. За березовыми стволами сверкала на солнце озерная гладь. К маленькому деревянному причалу была пришвартована пластмассовая лодочка горчичного цвета. Совсем простенькая – порыбачить на досуге. Тут же на берегу стояла маленькая хижина с четырехугольной кирпичной трубой, рядом припаркован белый минивэн «Рено» с хельсинкскими номерами.

– Вот он, дом Хаатайнена, – угрюмо сообщил старичок. И, надвинув шляпу на уши так, словно собирался бороться с лютой метелью, смачно сплюнул себе под ноги.

Жесткой, как камень, слюной.

– Спасибо, – сказал ему Цкуру. – Давайте я отвезу вас обратно к велосипеду. Дорогу я уже запомнил.

– Нет! Не нужно. Вернусь пешком, – сердито прокаркал старик. Смысл его карканья показался именно таким, хоть и на языке, которого Цкуру не знал. На слух прозвучало совсем не по-фински. Не оставив даже пары секунд для рукопожатия, старик выскочил из машины и широким шагом, не оглядываясь, двинулся прочь, будто сама Смерть, только что объяснившая умершим, как переправиться на тот свет.

Сидя в «Гольфе» на обочине среди летней травы, Цкуру проводил взглядом старика. А потом вышел из машины и глубоко вдохнул. Здешний воздух был куда чище, чем в Хельсинки. Свежий, словно только что изготовленный. Мягкий ветерок покачивал ветви берез и постукивал бортом лодки о деревянный причал. Где-то вдалеке резко вскрикивали птицы."

"Он посмотрел на часы. Не прошел ли уже обед? Цкуру немного поколебался, но больше делать все равно было нечего, и он решил навестить Хаатайненов прямо сейчас – ступил в зеленую траву и направился к хижине.

На солнышке у крыльца дремала собака, маленькая, с длинной коричневой шерстью. При виде Цкуру она вскочила и залаяла. Была она не на привязи, но тявкала так беззлобно, что Цкуру спокойно дошел до крыльца.

Лай, вероятно, услышали в доме. Не успел Цкуру шагнуть на ступени, как дверь распахнулась, и в проеме показался мужчина с густой золотистой бородой. Лет сорока пяти, не очень высокий, с длинной шеей и плечищами, похожими на огромную одежную вешалку. Шевелюра, все такая же золотистая, напоминала свалявшуюся щетку.

Из-под нее выглядывали чуть заостренные уши. Клетчатая рубашка с коротким рукавом, линялые джинсы. Не убирая пальцев с дверной ручки, он смотрел на Цкуру. А потом окрикнул собаку, и та унялась.

– Хэллоу, – сказал Цкуру.

– Ко́ннити-ва́, – отозвался по-японски мужчина.

– Коннити-ва, – перешел тогда на японский и Цкуру. – Здесь живет господин Хаатайнен?

– Совершенно верно, – ответил хозяин на беглом японском. – Эдварт Хаатайнен – это я.

Цкуру поднялся по ступеням, протянул мужчине руку, тот пожал ее.