Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий
Он был юн, об окружающей жизни знал еще очень мало. Да и новый токийский мир сильно отличался от среды, в которой он вырос. Мегаполис оказался куда огромней, чем он себе представлял. Слишком большой выбор того, чем можно заняться, слишком непривычно общаются друг с другом люди, слишком быстро несется жизнь. Из-за всего этого он никак не мог настроить баланс между собой и окружающими. Но главное ― в те годы ему еще было куда возвращаться. Садишься на Токийском вокзале в «Синкансэн» ― и через каких-то полтора часа прибываешь в «нерушимый оплот гармонии и дружбы». Туда, где время течет неспешно и всегда ждут те, перед кем еще можно распахнуть душу.О том, что это место бесследно исчезло, он узнал на втором курсе, во время летних каникул.
– Меня зовут Цкуру Тадзаки, – представился Цкуру.
– «Цкуру» – в смысле «создавать»?
– Да, именно тот иероглиф.
Хозяин широко улыбнулся.
– Я тоже кое-что создаю!
– Отлично, – сказал Цкуру. – Как и я.
Собака взбежала на крыльцо, потерлась головой о ногу хозяина. А потом точно так же – о ногу Цкуру, явно радуясь гостю. Цкуру протянул руку и потрепал ее по загривку.
– И что же создает Цкуру-сан?
– Строю железнодорожные станции, – ответил Цкуру.
– О… Кстати, а вы знаете, что первую железную дорогу в Финляндии проложили как раз между Хельсинки и Хямеэнлинной? Поэтому местные жители очень гордятся своей станцией.
– Что вы говорите? Интересно, не знал. А что же создаете вы, Эдварт-сан?
– Леплю посуду из глины, – ответил Эдварт. – По размерам, конечно, со станциями не сравнить… Ну что же, входите, Тадзаки-сан!
– Не помешаю?
– Нисколечко! – Эдварт взмахнул руками. – Здесь всегда всем рады. А все, кто что-нибудь создает, – наши друзья. Таким мы рады еще больше…
Людей в жилище не оказалось. На столе – чашка с кофе и раскрытая книга в мягкой обложке на финском.
– Кофе? – предложил он.
– С удовольствием, – согласился Цкуру.
Эдварт встал, подошел к электрической кофеварке, налил в чашку кофе, поставил на стол перед Цкуру.
– Сахар? Сливки?
– Нет, спасибо, просто черный.
Кремовую кружку для кофе явно лепили вручную. Причудливой формы, с изогнутой ручкой, но держать в пальцах очень удобно. В ней так и читалась какая-то неуловимая интимность – нечто вроде домашней шутки, понятной только членам семьи.
– Эту чашку вылепила моя старшая дочь, – с улыбкой сообщил Эдварт. – Обжигал, конечно, я, но все-таки…
Глаза его были светло-серыми – удачное сочетание с золотистыми шевелюрой и бородой, Цкуру невольно залюбовался. Определенно, таким людям, как Эдварт, леса и озера подходят больше, чем мегаполисы.
– Как я понимаю, вы приехали пообщаться с Эри? – уточнил Эдварт.
– Да, у меня к Эри-сан разговор, – ответил Цкуру. – Она сейчас здесь?
Эдварт кивнул.
– Здесь… Гуляет с дочками после обеда.
– У вас прекрасный японский, – похвалил Цкуру.
– Я прожил в Японии пять лет. Сначала в Гифу, потом в Нагое. Осваивал японскую керамику. Если б не учил язык – ничего бы не получилось.
– И там вы встретились с Эри-сан?
Эдварт рассмеялся – очень светло и душевно.
– О да! И сразу влюбился без памяти. Восемь лет назад мы женились в Нагое, а потом переехали в Финляндию.
Подборки для вас
Политические детективы
Все книги →
Похожие книги
Казнить нельзя помиловать
Бывшие. Малышка, я твой. Босс
Кого люблю, того здесь нет
Элиза и ее монстры
Вьюжный Ферзь
