Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– Остаться и умереть здесь я решила в тот день, когда узнала, что убили Юдзу. Синий сообщил мне об этом по телефону. А я была беременна старшей дочерью и даже на похороны прилететь не смогла. Чуть с ума не сошла от ужаса. Внутри все просто разрывалось на куски. От одной только мысли, что Юдзу кто-то зверски убил, а потом ее сожгли, и от нее остался один лишь пепел[42]. И что я больше никогда ее не увижу… Вот тогда и решила. Если родится девочка, назову Юдзу. И больше никогда в Японию не вернусь.

– Твою дочь зовут Юдзу?

– Юдзу Куроно-Хаатайнен, – произнесла она.

 – По крайней мере, хотя бы в звуках этого имени Юдзу по-прежнему жива.

– Но зачем Юдзу понадобилось переезжать в Хамамацу?

– Туда она перебралась почти сразу после моего отъезда в Финляндию. Зачем – не знаю. Мы часто писали друг другу, но этого она так ни разу и не объяснила. Только раз упомянула, что переезжает туда по работе. Но такую работу она и в Нагое всегда бы нашла. А переезжать в незнакомое место для нее было равноценно самоубийству…

В итоге Юдзу задушили. Обычным поясом от халата, в ее же квартире на окраине Хамамацу.

Об этом Цкуру узнал из газетной хроники, а подробности уточнил в Интернете.

Преступник не был грабителем. Ее кошелек с наличными так и остался лежать на видном месте. Никаких следов насилия также не обнаружено. Судя по идеальному порядку, никто никому не сопротивлялся. Соседи по этажу ничего подозрительного не услышали. В пепельнице осталось несколько окурков ментоловых сигарет – но именно тех, что курила жертва (Цкуру невольно поморщился: Юдзу – курила?). Предположительное время убийства – от десяти вечера до глубокой ночи.

Всю ту ночь до утра шел дождь, необычно холодный для мая. Ее труп нашли на третьи сутки к вечеру. Все эти трое суток она пролежала в кухне на кафельном полу. Неизвестно, чего добивался убийца. Кто-то среди ночи проник в квартиру, задушил ее, не поднимая шума, и скрылся, ничего не тронув и не украв. Входная дверь оказалась заперта на автоматический замок, дверная цепочка наброшена. Сама ли жертва открыла убийце дверь черного хода или же у него был второй ключ, тоже неясно. Жила она одна. По словам и соседей, и сослуживцев, гостей в дом не водила, если не считать визитов сестры и матери, изредка приезжавших к ней из Нагои, ночевала всегда одна.

Одевалась скромно, говорила мало, держалась воспитанно. Много и увлеченно работала, дети ее любили, но, кроме учеников и коллег, она не общалась ни с кем. Кому и зачем понадобилось ее убивать, для всех так и осталось загадкой. Не найдя даже косвенного следа убийцы, обескураженная полиция закрыла дело. Газеты об этом писали все меньше, а вскоре и вовсе забыли. Событие жуткое и безысходное.