Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– И вы считаете, что даже ценой принятия на себя чужой смерти, даже получив такие способности совсем ненадолго, это все равно стоит пробовать?

Мидорикава кивнул.

– Безусловно, стоит. Гарантирую.

Хайда надолго умолк.

– Что? – пряча улыбку, спросил пианист. – Думаешь, не принять ли подобную эстафету?

– У меня еще вопрос…

– Валяй.

– Уж не обладаю ли я тем цветом и той силы сиянием? И уж не я ли – тот самый «один из тысячи, если не двух»?

– Именно так. Я это понял, как только тебя увидел.

– Значит, я тоже – человек, который стремится к Скачку?

– Как сказать… Не знаю.

Этого мне не понять. Может, тебе проще спросить у самого себя?

– Но вы же сказали, что не хотите передавать эстафету.

– Не обессудь, – кивнул пианист, – но я уж лучше так и помру. Нет, никому передавать это право я не собираюсь. Такой вот из меня торгаш – не желает товар продавать.

– Что же станет с эстафетой, если вы умрете?

– Что станет? Тоже не знаю. Хотя что с нею может стать? Наверно, так и кончится вместе со мной. А может, останется в какой-либо форме и будет переходить дальше от одного человека к другому. Как Кольцо Нибелунгов у Вагнера.

Этого я не знаю, да, если честно, и знать не хочу. За то, что будет после моей смерти, я отвечать не могу.

Хайда попытался в уме привести в порядок услышанное. Но это у него получилось с трудом."

"– Ну и как тебе все это? – спросил Мидорикава. – Вне всякой логики, верно?

– Очень интересный разговор. Но уж очень неправдоподобный, – искренне ответил Хайда.

– И все потому, что отсутствует логическое объяснение?

– Совершенно верно.

– И еще потому, что нет никаких доказательств?

– То есть вы предлагаете мне купить кота в мешке? Так, что ли?

– Вроде того, – кивнул пианист.

 – Что такое Скачок – не поймешь, пока сам не испытаешь. А тогда уже и доказательства не нужны. Прыгать или нет – вот и весь вопрос. И ничего посередине.

– А вам не страшно умирать?

– Сама смерть – не страшная. Правда. На моих глазах умирало много трусливых, гадких людишек. И даже у них это получалось. Значит, получится и у меня…

– И что же случается после смерти?

– Загробный мир, загробная жизнь… Ты об этом?

Хайда кивнул.

– О таких вещах я решил не думать. – Мидорикава почесал подбородок.

 – Сколько тут ни думай, правды все равно не узнаешь, а если и узнаешь – не проверишь никак. Только время зря потратишь. Чревато примерно тем же финалом, что у твоей гипотезы.

Хайда глубоко вздохнул.

– Зачем же вы все это мне рассказали?

– До сих пор я об этом никому еще не рассказывал и не собирался. – Он залпом выпил очередную чашечку саке. – Думал, так и уйду себе тихо, без лишних слов. Но когда встретил тебя, подумал – вот человек, которому, возможно, и стоит обо всем этом рассказать.