Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– Даже не важно, поверю я в вашу историю или нет?

Глаза Мидорикавы начали слипаться. Он слегка зевнул, а потом ответил:

– Поверил ты или нет, мне совершенно все равно. Важно, что рано или поздно ты все равно поверишь. Когда-нибудь и твоя жизнь подойдет к концу. И тогда – уж не знаю, как тебе придется умирать, – ты непременно вспомнишь эту историю. И постигнешь ее логику – всем своим существом. Истинную логику. Зерно которой я только что в тебе посеял.

За окном, похоже, снова пошел дождь. Очень тихий. Совсем неслышный из-за журчания реки – лишь едва повлажневший воздух подсказал.

И тут Хайде почудилось, будто в тесном гостиничном номере происходит нечто невероятное, противоестественное, небывалое. Нечто вроде бреда наяву. В неподвижном воздухе вдруг запахло Смертью. Разложившейся плотью. Но это, конечно, ему только почудилось. Пока еще здесь все живы.

– Ты, наверно, вернешься в свой университет, – тихо сказал Мидорикава. – Обратно в реальную жизнь. Живи ею на полную катушку. Какой бы скучной и никчемной ни казалась, она стоит того, чтобы жить.

Уверяю тебя. Безо всякой иронии. Просто лично для меня она тяжела, и я не могу с нею справиться. Такая вот слабость во мне с рождения. Заползаю, как умирающая кошка, в тихое и темное место и жду своего часа. Ну и ладно, тоже неплохо. А ты не такой. У тебя есть сила, чтобы вынести эту тяжесть. Чтобы сплетать из нитей логики ценность жизни ради жизни – и пришивать к своей коже, пока она не срастется с тобой воедино…

* * *– На этом история заканчивается, – объявил Хайда-младший. – Через два дня после этого разговора, когда отец отлучился куда-то по делам, Мидорикава ушел из гостиницы.

Так же, как и появился, – с сумкой через плечо, спустился на три километра по горной дороге до автобусной остановки и уехал. Куда – не сообщил. Просто заплатил за последние сутки постоя и сгинул. Отцу передать ничего не просил. Оставил после себя только стопку дочитанных детективов. Вскоре после этого отец вернулся в Токио. Восстановился в вузе, продолжил учебу. Повлияла ли встреча с Мидорикавой на его решение закончить странствия, сказать не могу. Но из того, как он об этом рассказывал, очевидно, что эта история запала ему в душу, и очень глубоко.

Хайда устроился поудобней на диване и длинными пальцами почесал лодыжку.

– Вернувшись в Токио, отец попытался найти джазового пианиста по фамилии Мидорикава. Но не нашел. А возможно, фамилия та была вымышленной. В общем, помер ли тот пианист месяц спустя или нет, так до сих пор и неизвестно.

– Но твой отец пока жив, так? – уточнил Цкуру.

Хайда кивнул.