Развод. Цена ошибки (СИ)

Рома распахивает удивленно глаза:

— Все это?! — окидывает стол, который ломится от блюд. — Вот это да!

И тут я чувствую маленькую искру надежды, потому что в глазах мужчины мелькает обожание, которое он адресует своей будущей жене. Аделия не видит этого, а я кусаю губы, чтобы не улыбаться, как дурочка. Может, и вправду путь к сердцу мужчины лежит через желудок?

Хоть бы у них все сложилось.

Продолжаем ужинать. Рома не скупится на похвалу. С каждым комплиментом Аделия краснеет все больше, хотя кажется, что сильнее уж некуда.

В девять вечера звонит телефон. Рома снова уходит на балкон, курит, разговаривает. А я переплетаю пальцы и молюсь, хоть бы все обошлось. Потому что — ну сколько вообще можно?! Когда это закончится?

Рома возвращается в квартиру:

— Хорошая новость. Белов забрал заявление. На него подействовала угроза обнародования побоев, нанесенных собственной жене. Мудак, — произносит зло и качает головой. — Сколько крови попортил хорошим людям.

— Когда Диму отпустят? — подскакиваю с места. — Надо ехать!

— Их обоих отпустят утром. Так что, девочки, ложимся спать, а утром едем забирать Димку.

Ликую! Внутри разливается счастье: наконец-то мы будем вместе! Осталось ночь переждать, и все эти приключения закончатся.

По очереди принимаем душ. Деля заглядывает ко мне в комнату:

— Сонь, можно я посплю сегодня с тобой? — ей неловко. Я понимаю, что идти к Роме ей некомфортно.

— Конечно, — с готовностью откидываю одеяло и начинаю двигаться в сторону.

Кровать огромная, нам вдвоем с лихвой хватит места.

— Дель! — зовет ее из спальни Рома. — Иди спать ко мне, пусть Соня спокойно выспится. В конце концов, я не кусаюсь… Ну если только чуть-чуть, — последнее сказано совсем тихо, но мы все равно слышим.

Я тихонечко смеюсь, а Аделия закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Беги, — киваю ей. — Со мной все будет в порядке.

Аделия уходит. Закрывает за собой дверь.

— А вот насчет тебя я не уверена, — хихикая, засыпаю.

Глава 50. Еще лучше

Дима

Может ли время тянуться еще медленнее? Кажется, в этом каземате оно и вовсе остановилось. Там зима, часом, не началась? Мы сидим с Беловым в разных клетках и отделениях. Я не видел его несколько дней. И согласился бы не видеть всю оставшуюся жизнь.

Я никогда не разочаровывался так в людях, как в нем. А ведь он был относительно нормальным. По молодости мы много гуляли вместе. И лишь в последние годы учебы в университете он стал меняться к худшему. Почему такое произошло — непонятно. Зависть? Жадность? Что это вообще такое?

На третью ночь в камеру заходит мент:

— Волков, на выход!

Ну наконец-то! Какого хера сразу не выпустили — непонятно. Тянули резину. Думаю, Белов пытался что-то намутить, но у него нихера не вышло. А Соне еще надо по жопе надавать за то, что полезла сюда.