Ромео с большой дороги

– Отнеси ей бульону, – велел барин, – куриного. Но не говори, что я распорядился, вроде ты сама решила.

– Ясно, батюшка, – поклонилась Матрена.

– Ступай, чего замерла? – начал сердиться барин.

Экономка заторопилась вон. Но не прошло и пяти минут, как она примчалась назад с воплями:

– Батюшка, Павел Андреевич! Ой, беда, ой, горе!

– Что случилось? – всполошился Волков.

– Марфа повесилась, – запричитала Матрена, – удавилась в кладовке.

Павел бросился в ту каморку. Но поздно, помочь юной актрисе было невозможно. Спешно прибывшему доктору осталось лишь констатировать смерть.

Волков избежал следствия. Слуги, как ни странно, обожали барина и считали, что тот поступил абсолютно правильно, наказав ослушницу. В один голос они твердили местному уряднику: [6]

– Ничего ей не сделали, просто попужали.

Марфу похоронили за воротами кладбища, поскольку самоубийцу нельзя отпевать в церкви и не лежать им в освященной земле.

Через неделю на могиле актрисы нашли тело Феликса Ковалева. Поклонник актрисы застрелился из охотничьего ружья, оставив письмо, в котором обвинил Волкова не только в кончине Марфы, но и в своей смерти. «Самодур», «сатрап», «ирод» – это еще самые мягкие определения, которые значились на бумаге. Но главное – в прощальной записке имелась фраза: «Проклинаю весь род Волковых до семнадцатого колена. Да настигнет их смерть, а кто жив останется, повенчается с бедой! Каждого пятнадцатого мая, в день кончины моей любимой Марфы, солнце не станет светить в окна к Волковым, закроет их египетская мгла и кое для кого из проклятого семейства не рассеется, простятся они с жизнию. Господь справедлив, он тоже скорбит об ангеле».

Письмо Павлу прочитала мать Феликса. Приехала она к ничего не подозревающему соседу в крайне неприличное для визитов время – в девять утра, оттолкнула Матрену, пытавшуюся не пустить барыню, вошла в столовую, где меценат, сидя в шлафроке, вкушал кофий, и спокойно сообщила:

– Милостивый государь, сегодня ночью скончался мой сын.

Павел ахнул и перекрестился.

– Он велел вам передать свою последнюю волю, – абсолютно без эмоций продолжила дама и озвучила послание."

"Волков схватился за сердце, а мать Феликса подняла руку и четко произнесла:

– Да будет так, пусть свершится божье правосудие!

Потом плюнула на пол и ушла.

Можете считать это простым совпадением, но ровно через год пятнадцатого мая скончался старший сын Павла. Спустя двенадцать месяцев из жизни ушла его жена. Стоит ли упоминать, что на листке календаря стояла дата 15 мая?

Волков, испуганный донельзя, бросил усадьбу и перебрался на житье в Москву.

Очевидно, проклятие слегка потеряло свою силу, потому что Павел дожил до глубокой старости и умер богатым человеком в окружении многих наследников.