Ромео с большой дороги

– Доченька, – послышалось вдруг в тишине.

Рита раскрыла слипавшиеся веки и закричала:

– Папочка, ты не умрешь! Это врач сказал! Тебя вылечат!

– Никому не известен час его кончины, – проскрипел папа.

У Риты начала кружиться голова. Голос отца звучал, словно колокольный звон из подземелья, гулко и глухо одновременно. Перед глазами у ребенка запрыгали черные мушки, а потом обрушилась чернота.

Дома Риту сразу уложили в кровать.

– Довела девку… – ворчала Феня, нянька, натягивая на подопечную ночную рубашку. – Виданное ли дело, чтобы младенец в обморок упал.

– Папа не умрет, – перебила ее Рита.

– Вот и славно, – закивала няня, – теперь спи.

Рита вдруг замолчала.

– Интересная история, – хмыкнула я. – Завлекательная, а главное, оригинальная. Ни разу мне подобный сюжет ни в литературе, ни в кино не встречался. Как же ты про проклятие узнала?

Секридова вытащила из пачки сигарету, но не закурила, а начала методично высыпать на стол табак из бумажной трубочки.

– Как, как… Да очень просто! Феня через некоторое время прямо ополоумела, начала ходить и бормотать: «Пятнадцатое мая! Проклятый день!» Просто остановиться не могла. Готовит еду и бубнит: «Все сгинут!»

Произнеся это, Рита посмотрела в сторону, и мне отчего-то показалось: девушка врет или недоговаривает.

– И до того она меня своим зудением довела, – уже более уверенно продолжила Секридова, – что как-то раз, оставшись с Феней вдвоем, я метнулась к входной двери, заперла ее, зажала ключ в кулачке и заявила: «Не выпущу, пока не расскажешь все про проклятие!»

– Ох, егоза, – укорила воспитанницу Феня, – ладно, все равно рано или поздно узнать придется. Родители твои ни в бога, ни в черта не верят, лоб никогда не перекрестят… Ой, плохо! Слушай…"

"Вот так Рита узнала правду о семейном проклятии.

Спустя пару лет ей стало известно и то, что произошло в тот день, когда маме позвонили из клиники. Петр Михайлович и его напарник Федор Кулькин перевозили огромную по тем годам сумму в валюте – два миллиона долларов. Маршрут и цель поездки знало считаное число людей, все они, включая и инкассаторов, опытные и очень надежные сотрудники.

Ровно в полдень бронированный автомобиль припарковался у банка. Сначала наружу вышел Федор, он нес опечатанные мешки, за ним двигался Петр. Инкассаторам следовало сделать всего каких-то десять шагов до двери. Никаких подозрительных лиц на пути следования не маячило, лишь слева мирно шествовала сгорбленная бабуська с большой детской коляской, из которой неслись недовольные вопли капризничавшего младенца.

Кулькин сделал шаг, второй, третий… Старуха, пытаясь утешить дитя, поднырнула под полог коляски, но плач стал лишь громче.

– Ишь, разоряется… – сказал Федор Петру.