Сердцебиение

это Злата, моя девушка, — зачем-то говорит он.

— А я — Тамара Михайловна, — представляется мне женщина. А вы? — она переводит взгляд на Яра.

— Ярослав, — представляется он, и протягивает женщине руку. Он долго не отпускает ее руки и смотрит женщине в глаза, как и она ему. А я наблюдаю за ними со стороны и понимаю, что все это не просто так. Яр никогда не был так любезен с посторонними людьми. Он вообще их не замечал. А сейчас что-то происходит. Только я никак не могу понять, что.

— Вы часто здесь бываете? — спрашивает его женщина так и не отпустив руки. — Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы раньше не встречались?

— Возможно и встречались. Я часто здесь бываю, — Яр все же отпускает ее руку. А женщина вновь хватается за виски. — Я, наверное, пойду, что-то мне нехорошо.

— Я провожу Вас, — Ярослав поднимается и идет вместе с женщиной, которая всю дорогу уверяет, что не нужно за нее беспокоиться, но Яр настаивает. А я откидываюсь в кресле, и окончательно перестаю что-либо понимать. Где его мама? Почему она не вышла? Ей плохо?

— Все. Маленькая, поехали домой, — Ярослав довольно быстро возвращается, берет меня за руку и тащит на выход.

— Стой. А как же твоя мама? С ней что-то случилось? Почему она не вышла?

— Она вышла. Вы познакомились. Эта женщина и была моя мама, — устало отвечает он и открывает мне дверь машины. Я быстро сажусь и жду, когда Яр обойдет машину, и все же объяснит, что происходит. Потому что мой мозг отказывается воспринимать произошедшее.

— Яр, может…

— Дома, Злата. Я все объясню тебе позже. Дай мне немного времени, — он заводит двигатель, включает музыку, выезжает на трассу, открывает окно, берет сигарету, но не прикуривает. Я вижу, что ему плохо. Неспокойно. Он вновь ведет машину, смотря на дорожное полотно, и нервно крутит во рту сигарету.

Разгоняется на трассе, превышает скорость, обгоняя попутные машины. Хмурит брови, все же прикуривает сигарету, глубоко затягивается и выкидывает окурок в окно. А мне хочется прижаться к нему или хотя бы взять за руку. Мне не по себе от его переживаний. Хочется как-то помочь ему, поговорить, сказать что-то хорошее. Но я не знаю, что. Я вообще ничего не знаю.

— У моей матери была травма головы, несколько дней она бала в коме. А когда пришла в себя, то напрочь забыла все свое прошлое, — внезапно очень устало и грустно произносит он. — Забыла меня и… В общем все. Она помнит свою чертову сиделку, врача и всю гребаную клинику. А со мной каждый раз знакомится заново. Ее память стирает даже мой образ! — раздраженно выдает он. — Ей становится хуже от любой моей попытки напомнить ей, что у нее есть сын! А мне, сука, важно, чтобы она меня помнила! — он нервно дергает ворот черной спортивной рубашки, буквально вырывая верхние пуговицы.