Сердцебиение

ЖИВОЙ! Боже, он живой!

Живой! Закрываю глаза, вновь открываю, а он остается здесь, со мной. Стоит возле парапета в застывшей позе и не сводит с меня своих пронзительно зеленых глаз. А я глотаю воздух и чувствую, как холодный ветер пронзает меня насквозь. На улице лето. А мне почему-то так холодно в этот момент или действительно похолодало. Хочу побежать к нему, прижаться всем телом, почувствовать его сердцебиение и убедиться, что он, правда, здесь и он настоящий, а не моя галлюцинация. Но я не могу сдвинуться с места, и он не может. Все, что мы можем в данный момент — только смотреть друг другу в глаза."

"Слезы беззвучно льются из глаз, и я уже даже не пытаюсь их остановить. Они значат, что я вновь чувствую, я жива, потому что он живой. Мне кажется еще немного, и я упаду от слабости и нервного истощения. А потом, меня вдруг окатывает невероятной злостью и яростью. Зачем он так со мной?! За что?! Почему не посвятил в свои планы? Почему заставил умирать без него?! За что позволил мне смотреть как он умирает?! Ненавижу его. Люто, неистово, так же сильно как люблю! Люблю! Очень сильно одержимо люблю.

ЯрославЯ знал, что она придет. Поймет, что цветы и записка от меня. Моя Златовласка просто не могла не понять, что это я. Мне даже не нужно было назначать место, всего пара строк и она знает куда идти.

Сердце как всегда ускоряет ритм только от осознания, что моя малышка рядом. Она здесь, поднимается по лестнице. Нет, как всегда, несется наверх, спеша увидеть меня. Жду ее, отсчитывая минуты до нашей встречи, а сам боюсь посмотреть ей в глаза. На крыше, как всегда, гуляет холодный ветер, но меня трясет не от холода — я панически боюсь, что она оттолкнет меня. Возненавидит, наконец, и оставит подыхать без нее уже по-настоящему. Впервые в жизни настолько боюсь потерять. Понимаю, что сам виноват, но другого выхода просто не было…

И вот железная дверь с грохотом распахивается, Злата останавливается. Глубоко дышит, осматривая мое тело опухшими, заплаканными глазками. А у меня сжимается сердце от того, что заставил ее страдать. Увидел ее и онемел от тысячи эмоций, одолевающих меня. Стою как вкопанный, сильнее сжимая парапет, и не могу пошевелиться.

— Я не мог по-другому. Так было нужно, — не понимаю, то ли вслух это говорю, то ли про себя оправдываюсь. Только Злата молчит, вновь начинает плакать, даже не утирая красивые, кристально чистые слезы, льющиеся из ее невероятно голубых глаз. Вся дрожит, кутаясь в широкую белую кофту. А я смотрю на нее и понимаю, что ничего красивее в жизни не видел. На ней легкое синее платье. Ветер перебирает золотые локоны волос, кидая их в лицо, закрывая мокрые дорожки слез, которые льются из ее глаз. Какая же она маленькая, хрупкая, но невероятно сильная девочка. Моя девочка.