Сердцебиение

Опираюсь рукой на стену, теряя равновесие от нереальной красоты. Смотрю на нее, а у самого сводит скулы от желания втянуть в рот маленькие острые соски. Она, наверное, сама не понимает, что со мной делает. Девочка облизывает свои губы, и я вновь набрасываюсь на ее рот. И она отвечает, сбивчиво, но отвечает.

Накрываю ладонями грудь, немного сжимаю соски, перекатывая их между пальцами, чувствую, как они становятся еще тверже. Боже, она нереально чувствительна, стонет мне в рот от каждого прикосновения, зарывается в волосы на затылке и немного царапает ногтями. Член пульсирует до мучительной боли и дергается от каждого ее сладкого стона, который я пожираю ртом. Уже сам не понимаю, что творю, действую, ведомый инстинктами и бешеным желанием трогать и ласкать ее тело. Хаотично целую скулы, шею, из горла вырывается гортанный стон от того, что она нереально вкусная, медовая. Веду губами ниже, к груди, обхватываю соски, всасываю и почти кончаю от того, как она протяжно, красиво стонет. Расстегиваю ее джинсы, врываюсь в трусики, накрывая горячую плоть. Продолжаю ласкать грудь, слегка кусая маленькие бусинки сосков. Златовласка сжимает ножки, не позволяя мне пробраться к ее складочкам, и клитору, который я хочу поласкать и узнать, как малышка кончает.

— Расслабься, впусти меня, — хрипло прошу я, отрываясь от ее груди. — Открой глаза, смотри на меня, — и она подчиняется, впивается в меня слегка пьяным взглядом и кусает губки.

— Раздвинь ножки! — почти приказываю, а другой рукой щипаю за сосок, оттягивая его. И малышка позволяет мне пробраться к горячим, влажным складочкам, раскрыть их и нащупать клитор.

— Вот так, Златовласка, смотри мне в глаза, — говорю я, начиная обводить твердую вершинку. Она такая нежная, маленькая, красивая, отдается мне, подчиняется. Я смотрю ей в глаза, ласкаю клитор, а сам рисую в голове картины, как беру ее, на полной скорости вхожу в податливое тело, а она вот так же стонет и смотрит мне в глаза. Отпускаю клитор, вожу по складочкам, распределяя влагу, и подбираюсь к самому входу, скольжу пальцем, немного входя, и малышка рывком сжимает ноги, цепляясь пальчиками за мое запястье.

— Твою же мать! Златовласка! — почти кричу от понимания, что она действительно невинна. Читаю в широко распахнутых глазах, что ее еще никто не трогал. Со всей дури бью в стену возле ее головы, понимая, что это чистота не для меня. Не мне она должна подарить свою невинность! Кому угодно, только не мне.

— Ты девственница? — спрашиваю я, хотя давно знаю ответ. А она молчит и отворачивается от меня, продолжая дрожать. К чертям все! Я не стану ее первым мужиком. Но хочу подарить ей наслаждение, и освободить от этой жажды. Вновь накрываю мокрую плоть, хватаю за подбородок, и впиваюсь в губы, не давая опомниться.