Сердцебиение

Тогда я еще не понимала, насколько мои планы были глупы, я просто не могла больше находиться в плену. Мне нужно на свободу, на свежий воздух, вдохнуть полной грудью и понять, что это все не по-настоящему.

Вжимаюсь в стенку в надежде, что Монах не видел меня в темном коридоре. Крадусь к двери, когда он ее открывает. На пороге какой-то непонятный мужчина, который говорит, словно у него задержка речи — медленно, тягуче. Он протягивает Яру какой-то пакет, предлагая что-то купить. Но мне все равно, кто он. Мне нужно выскочить в подъезд и привлечь к себе внимание. Яр лениво выслушивает мужчину, будто он его знает, а я глубоко вдыхаю и дергаюсь вперед. Почти выскакиваю в подъезд, налетая на мужика, который резко отшатывается назад, не понимая, что происходит. Но судя по виду и запаху, исходящему от мужика, он вообще мало чего понимает.

— Помогите! — только и успеваю выкрикнуть я. Сильная рука Яра хватает меня за блузку, и зашвыривает назад в квартиру.

— Пошел вон! — кричит он мужчине и захлопывает двери перед его носом. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю опомниться. Он впечатывает меня в стену, вжимаясь всем телом, прожигая тяжелым пугающим взглядом. И мой страх возвращается. Я полная дура! И у меня, наверное, действительно нет инстинкта самосохранения, раз я только сейчас поняла, насколько глупа и ничтожна моя попытка сбежать. Он сдавливает меня настолько, что мне становится нечем дышать. А когда мой убийца обхватывает мою шею, немного сдавливая, меня парализует страхом как тогда, на крыше.

— Малышка, — вкрадчиво произносит он, сильнее сжимая шею. — Разве я не предупреждал, не злить меня? Скажи мне, ты хочешь умереть?! — уже раздраженно, со злостью спрашивает он, а я не могу сказать ни слова, кажется, он еще немного сдавит мою шею, и я задохнусь.

ЯрославСмотрю в ее расширенные от ужаса глаза, и задыхаюсь от злости, не в силах совладать с собой. Я знаю, стоит мне применить всю силу и Злата задохнется. Ее глаза закатятся, а рот широко распахнется в надежде вдохнуть кислород. Больно не будет. Она просто отключится и уже не придет в сознание, и все вернется на круги своя. Мой мир вновь станет прежним. Но я сам себе нагло вру. Я не смогу. Уже никогда не смогу лишить ее жизни.

Меня одолевает ярость от глупости и наивности этой девочки. От того, что предприняла очередную попытку вырваться. Но это не главное. Меня словно перемыкает, снося все планки от мысли, что девочка не так проста, как кажется. И то, что она отвечала на мои ласки и поцелуи, кажется огромной ложью, лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность и заставить поверить в ее кротость и наивность.