Шах и мат

Тут он начинает говорить:

– Смотрю, ты добралась до полуфинала.

– Очевидно.

– Ты здесь в рамках программы «Загадай желание»? Может, тут всех предупредили, что тебе надо поддаться? Только жаль, меня забыли.

Я хожу пешкой в ответ на его вариацию испанской партии[29], от которой меня начало тошнить, пока я читала о ней последние две недели. Уверена, по правилам он не должен разговаривать со мной во время моего хода. Почти уверена, но, к сожалению, не на сто процентов.

– Ты знала, что турниры на выбывание еще называют внезапной смертью? Ну, типа ты проигрываешь – и как бы сдохла.

Я напрягаю челюсть:

– Разговаривать обязательно?

– А что? Бесит?

– Ага.

Еще одна ухмылка.

– Тогда да, обязательно."

"Мне хочется подрезать тормоза в его машине. Совсем чуть-чуть.

– Знаешь, – продолжает он будничным тоном, – мне больше нравится, когда женщины знают свое место и участвуют только в женских турнирах. Есть некое очарование в естественном порядке вещей.

Я поднимаю голову и приторно улыбаюсь:

– А мне больше нравится, когда мужики затыкаются и засовывают ладью себе поглубже в задницу, но мы не всегда получаем то, о чем мечтаем.

Улыбка Коха становится шире. Он поднимает руку, чтобы сообщить организатору турнира, что ему нужно что-то сказать.

– Простите, не могли бы вы попросить мисс Гринлиф не выражаться?

Организатор испепеляет меня взглядом:

– Мисс Гринлиф. Вы здесь новенькая, но правила никто не отменял. Они одинаковы для всех.

– Но… – начинаю я и тут же замолкаю, чувствуя, как горят щеки.

Я убью его. Я убью Мальте Коха собственными руками. Или сделаю кое-что почти столь же прекрасное: уничтожу его чертового короля.

Возможно.

Может быть.

Если у меня получится.

Самое ужасное, я совсем не удивлена, что Кох второй в мире. Он превосходный игрок. Пытаюсь прижать его королеву, но он ускользает. Пытаюсь взять под контроль центр поля, но он выдавливает меня назад. Пытаюсь прорваться через его линию обороны, но он не просто отбивается от моей атаки, а начинает собственную, благодаря которой едва не ставит моему королю шах.

«Очень опасный игрок», – говорю я себе.

«Вдобавок, он самый вонючий мешок с дерьмом, который ты когда-либо встречала», – добавляет внутренний голос.

Я позволяю себе что-то вроде смешка и вновь устремляюсь в атаку.

Наша партия длится дольше прежней. Прошло уже семьдесят минут, а мы все еще сражаемся. Я съела его королеву, но он забрал моих ладью и коня, и плотный, железобетонный страх начинает подниматься со дна моего желудка. Я начинаю потеть. Затылок горит, волосы липнут к коже.

– Что ты здесь забыл? Пришел посмотреть на мой мастер-класс? – Кох говорит так тихо, что вряд ли микрофоны журналистов смогут уловить хоть слово.

Но говорит он не со мной.