Законный брак

Да и вообще не очень хорошо понимаю, как к ней относиться, что она такое – добро или зло?

Джеймс погладил обложку библии, повторяя выбитые на ней узоры, а потом посмотрел на меня и сказал:

– Что ж, раз уж у нас сегодня вечер откровений, тогда и я признаюсь. В горы Ареи я иду не за золотом.

– Так я и думала. И что же ты ищешь?

В душе все замерло в ожидании ответа. Неужели я дождалась от мужа правды? Неужели наступил конец секретам и недомолвкам?

– Посох Силы, – негромко сказал Джеймс.– Артефакт алайетов, способный вернуть мне огонь и крылья.

Муж помолчал немного, продолжая невесомо обводить пальцем круги на кожаной обложке, и принялся рассказывать историю своего рода, а я слушала, и у меня перед глазами проходили жизни фениксов. Их сила. Их любовь к небу. Огненное возрождение. Магия. Кейн говорил, и в его глазах загоралось пламя, лицо преображалось, и я будто снова видела горящие золотые крылья за его спиной и ощущала жар окружающего его огня.

– Получается, твоего деда обрекли на страдания мои предки? – спросила я, когда муж закончил свой рассказ. – Но за что? Что он сделал?

– Дед не любил об этом говорить. Сказал только, что его погубила женщина из рода Озириса, Амонерис. По словам деда, она была подлинным исчадием ада, заманившим его в ловушку и лишившим крыльев.

– А род Озириса…

– Это твой род, Кэри. Род Избранных.

Он отодвинулся немного, а я вздрогнула и нечаянно задела лежащую на коленях библию. Та упала, раскрывшись на Книге Есфири.

– Теперь понятно, почему ты так ненавидишь алайетов.

Сердце болезненно сжалось. Выходит, война фениксов и алайетов имеет очень давние корни. И мы с мужем – ее наследники. Среди волшебников Эрдерона такое случалось нередко. Я слышала много историй подобной родовой вражды: маги веками несли бремя семейных клятв, замешанных на крови и требующих своего исполнения. Бренеры и Игторпы, Лачистеры и Дроуны, Эстеверы и Стенсеры – древние магические семьи, изводящие друг друга на протяжении не одного столетия и не желающие положить конец своим распрям. Все знали об этой вражде и давно к ней привыкли, относясь как к одному из развлечений, до которых были так падки эшерские маги.

Вот и у нас с Джеймсом оказалась своя история вражды. Знать бы еще, как с ней покончить…

Я наклонилась, чтобы поднять книгу и увидела, как между ровных строк появляются другие, новые, те, которых я не замечала прежде – угловатые, немного убегающие вниз, заходящие на поля и перечеркнутые какими-то странными знаками. Мне почему-то показалось, что они написаны совсем молодой девушкой. Я даже на секунду увидела ее склоненное над книгой лицо, распущенные светлые волосы, низкий вырез простого, похожего на старинную тунику платья. И торопливую руку, выводящую острые мелкие буквы.