Смерть как искусство. Том 1. Маски

Ну что вы опять придумываете?

– Я не придумываю! – с горячностью возразил актер. – Это невозможно сыграть достоверно, я и сам в это не верю, и зритель не поверит. Семен Борисович, ну согласитесь со мной! Мы же с вами это обсуждали, и вы склонялись к тому, чтобы прислушаться ко мне, вспомните! Вся мотивация Зиновьева какая-то картонная, не жизненная. Он произносит свои реплики, а я даже не понимаю, как их отыгрывать.

Играющий того самого пресловутого Зиновьева актер по фамилии Арцеулов, крупный, вальяжный и неторопливый, невозмутимо пожал плечами.

– Меня моя роль вполне устраивает, так что не надо гнать, Никита.

И мне в ней все понятно. И рисунок весь мы с Львом Алексеевичем проработали. Что тебя не устраивает?

Лесогоров продолжал что-то писать, не поднимая головы. Настя с любопытством рассматривала журналиста-драматурга. Что он все время пишет? И почему не вступает в дискуссию, тема которой касается непосредственно его?

Они с Антоном Сташисом попросили у режиссера Дудника разрешения поприсутствовать на репетиции, объяснив свое желание банальной любознательностью. На самом деле Настя и Антон услышали за первые два дня пребывания в театре множество аргументов в пользу того, что Дудник заинтересован в устранении Богомолова, и пришли к выводу, что надо бы присмотреться к Семену Борисовичу повнимательнее.

А где удобнее всего это сделать, если не в процессе работы? Нельзя сказать, что Дудник пришел в восторг от их просьбы, он долго объяснял, что присутствие посторонних на репетиции вообще-то не приветствуется, это мешает работе, отвлекает актеров, не дает им сосредоточиться, но в конце концов согласился.

На этой репетиции были заняты три актера: Никита Колодный, игравший некоего Юрия, Арцеулов, исполнявший роль Зиновьева, и та самая Людмила Наймушина, которую завтруппой рекомендовала как человека со всеми дружащего и обо всем сведущего.

Наймушина оказалась невероятной красоты женщиной лет тридцати пяти, которую Настя моментально узнала, едва увидев ее точеное лицо. Это лицо частенько мелькало на телеэкране в разных сериалах, которые Настя не особо смотрела, однако была в курсе, потому как телевизор у нее дома был включен постоянно, но без звука, и изображение то и дело попадало в поле ее зрения. Собственно, разговор с Наймушиной был у Насти запланирован именно на сегодня, она собиралась встретиться с актрисой сразу после репетиции.

Кроме режиссера Дудника, автора пьесы Лесогорова и трех актеров, здесь присутствовали помреж Федотов и художник по костюмам, экстравагантно одетая и затейливо укутанная в яркий платок худощавая дама, почему-то, несмотря на несомненную красоту наряда, вызывавшая у Насти ассоциации с Бабой-ягой. Сама репетиция произвела на Настю довольно странное впечатление.