Связанные честью
Рожденная в одной из главных семей мафии в Чикаго, Ария Скудери изо всех сил пытается найти свой собственный путь в мире, где нет выбора. Арии было всего пятнадцать, когда родители обручили ее с Лукой - Тиски - Витиелло, старшим сыном главы нью-йоркской Коза Ностра, чтобы обеспечить мир между двумя семьями. Теперь восемнадцатилетие, тот день, которого Ария страшилась годами, не за горами: ее свадьба с Лукой. Ария боится выходить замуж за мужчину, которого едва знает, особенно за кого-то, вроде Луки, получившего прозвище «Тиски» за раздавливание горла человека голыми руками. Благодаря хорошей внешности, богатству и хищной харизме, излучающей власть, Лука может быть одним из самых желанных мужчин Нью-Йорка, но светские девушки, вешающиеся ему на шею, не знают того, что знает Ария: образ плохого парня - это не просто игра. Кровь и смерть скрываются под поразительными серыми глазами Луки и высокомерной улыбкой. В ее мире красивый внешний вид часто скрывает монстра внутри; монстра, который может так же легко убить, как и поцеловать. Единственный способ избежать брака с Лукой состоял в том, чтобы убежать и оставить все, что она когда-либо знала, но Ария не может смириться с мыслью, что больше никогда не увидит свою семью. Несмотря на страх, она решает вступить в брак. Ария выросла среди хищников, таких как Лука, и знает, что даже у большинства бессердечных ублюдков есть сердце, и она намерена проложить себе путь к сердцу Луки.
— Как благородно с его стороны согласиться не изменять тебе снова и на самом деле попытаться заставить брак работать. Подари этому человеку цветы.
— Он не хороший человек, Джианна. В нашем мире нет хороших людей. Но я думаю, он действительно хочет попробовать. И я тоже этого хочу.
— Почему бы тебе не спросить его, могу ли я приехать на пару дней? Занятий в школе не будет еще две недели, и я скучаю без тебя. Мы могли бы провести пару дней на пляже в Хэмптонсе и пройтись по магазинам на Манхэттене.
— А что отец? Ты его спрашивала?
— Он сказал спросить тебя и Луку.
— Я спрошу. Не думаю, что он будет возражать. Не то чтобы он сейчас часто бывает дома. Большинство дней я провожу с Ромеро.
— Почему ты не спросишь Луку, можно ли тебе пойти в колледж? У тебя отличные отметки, и попасть в Колумбийский не составит труда.
— Зачем? Мне никогда не позволят работать. Это слишком опасно.
— Могла бы помогать Луке с клубами, быть секретарем или что-то в этом роде. Ты с ума сойдешь, если все время будешь в этом пентхаусе.
— Не переживай, со мной все будет хорошо, — ответила я, хоть и не была в этом уверена, Джианна права. — Я поговорю с Лукой о твоем приезде. А сейчас мне и в правду надо принять душ и перекусить.
— Позвони как можно скорее. Мне надо забронировать билет.
Я улыбнулась:
— Так и сделаю. Держись подальше от неприятностей.
— Ты тоже.
Повесив трубку, я привела себя в порядок и надела легкое летнее платье. На улице было солнечно и хотелось прогуляться по Центральному парку. Когда я вошла в гостиную, Ромеро сидел за обеденным столом с чашкой кофе.
— Лука был очень зол на тебя? — спросила я, проходя мимо него к огромной открытой кухне.
На столе стоял домашний морковный пирог, и где-то напевала Марианна. Наверно, она убиралась. Ромеро встал, взял чашку и прислонился к кухонной стойке.
— Он не обрадовался. Тебя могли убить. Я должен защищать тебя.
— Что сегодня делает Лука?
Ромеро покачал головой.
— Что он делает? Хочу знать подробности. Почему он берет с собой так много оружия?
— Он, Маттео и еще пара человек найдут тех, кто убил нашего, и собираются отомстить.
— Звучит опасно. — Меня заполнило чувство, напоминающее беспокойство.
Местью дело никогда не кончалось. Братва, в свою очередь, ответит на месть Луки. Бесконечная история.
— Лука и Маттео делают это уже давно, они лучшие, так же как и люди, которые с ними.
— И вместо того, чтобы развлекаться, тебе приходится нянчиться со мной.
Ромеро пожал плечами, затем улыбнулся.
— Это честь.
Я закатила глаза.
— Мне бы хотелось сходить на пробежку в Центральный парк.
— Снова попытаешься убежать?
— С чего бы? Мне некуда бежать. Ты выглядишь достаточно подтянутым, сомневаюсь, что допустишь еще один побег.
Ромеро выпрямился:
— Хорошо.














