Свои, родные, наши!

Наверное, нельзя без волнения видеть человека, которого ты когда-то прокляла…

Ведь пожелать кому-то смерти – все равно что проклясть!

Кира перекрестилась и вошла в палату.

Мужчина услышал чьи-то шаги и грубо сказал:

– Мне ничего не надо, оставьте меня!

– Егор… – прошептала Кира. – Неужели это ты?!

Он с невероятным усилием попытался приподнять голову, но не смог.

Кира склонилась ниже, и глаза их встретились.

Но взгляд его остался ледяным.

– Представь себе, Кира, – сказал хрипло. – И, как видишь, я до сих пор не умер. – В голосе его звучало откровенное сожаление.

Кира не могла ничего сказать.

– А, – жестоко усмехнулся Егор, – пришла пожалеть калеку? Ну что, начинай. Я уже привык к слезам и к соплям, к сердобольным взглядам. Слушай, а может, для разнообразия поцелуешь? – В голосе его звучала откровенная издевка.

– Храни тебя Господь, – прошептала Кира, сама себя не слыша и не понимая, что говорит.

И бросилась вон из палаты. Она не могла слышать его голос, не могла видеть его таким!

– Вот и правильно! – крикнул Егор вслед. – Иди отсюда! Нечего тебе здесь делать!

Но Кира слышала не эти слова – другие…

«– Что мне надо сделать, чтобы ты меня простила?

– Исчезни из моей жизни! Умри!»

Она так сказала ему… она так ему сказала, и вот…

– Господи! – прошептала Кира.

Перед самой Лилиной выпиской появилась в больнице и Катя. Она плакала и просила у Лили прощения – правда, никто не понял, за что, – твердила, что характер у нее такой… противный… Напоследок они с Лилей расцеловались. Кира порадовалась этому примирению, порадовалась, что мама выздоровела.

Теперь ей можно было вернуться в монастырь, ну или вместе со всеми отправиться в Дом с лилиями – и забыть дорогу в больницу.

Однако она переночевала в городской квартире бабушки Таисии Александровны и наутро явилась в больницу снова.

Егор спал. Рядом никого не было.

Кира тихонько постояла над ним, глядя, как дрожат во сне эти длинные ресницы, которые она так и не смогла забыть, и со вздохом села в кресло. У нее была с собой книжка – «Травмы позвоночника». Кира ее еще вчера взяла в библиотеке и всю ночь читала. Она мало что понимала, поэтому некоторые места приходилось перечитывать по нескольку раз.

Внезапно Егор жалобно позвал:

– Кира!.. Кира!

Она вскинулась… Однако он по-прежнему спал. Метался во сне и звал ее!

И тогда Кира вспомнила, сколько раз она металась во сне и звала его, а потом ненавидела себя за эти сны и просила у Господа прощения. Ну вот он ее и простил, наконец-то простил… Она только сейчас это поняла. Ненависть – грех. Проклинать кого-то – значит предать душу дьяволу, свою душу прежде всего! Господь простил ее, потому что вернул ей Егора.