Свои, родные, наши!

Вернул ее душу!

Но как мучительно стонет Егор…

Кира вскочила с кресла, подошла, коснулась его руки:

– Егор, проснись.

Страдальчески сведенные брови разошлись, ресницы поднялись. Взгляд, в первый миг беззащитно-счастливый, сделался ледяным.

– Ты звал меня во сне, – прошептала Кира.

– Не ври, – буркнул он. – И уходи!

Кира окинула взглядом его беспомощно распростертое тело и улыбнулась.

– Сейчас будем кушать, – сказала спокойно.

Положила ему на грудь салфетку, но Егор сорвал ее, скомкал, швырнул на пол.

Кира безропотно подняла ее, снова положила ему на грудь и с улыбкой сказала:

– Егор, надо!

– Для чего? – с болью спросил он.

 – Или для кого?!

У Киры задрожали руки от волнения, так захотелось ответить: «Для меня!» – однако она просто подсунула ему под голову подушку и произнесла:

– А если ты не будешь есть, то окончательно ослабеешь и не сможешь делать упражнения.

Это было главное, что она запомнила из книжки: упражнения! Их делать необходимо! Но для этого нужны приспособления, которых нет в больнице…

– Кира, я тебе поражаюсь, – раздраженно прорычал Егор.

 – Свалилась мне как снег на голову, нянчишься со мной. Может, еще покормишь меня с ложечки? Ты кто?! Долбаная мать Тереза?!

– Мне говорили, что ты груб, – кивнула Кира. – Но я не уйду. И ты меня не выведешь из себя.

– Посмотрим, – буркнул Егор недоверчиво. И вдруг протянул руку, дернул за угол ее черного платка: – А что это за шмотье у тебя? Неужели мода так переменилась? Или это прихоти твоего парня? Он ревнивый? Заставляет тебя носить вещи прабабушки?"

"Кире стало смешно от этой мальчишеской злости. Да Егор на самом деле и не злится вовсе.

Он просто хочет знать, как она живет! Он не забыл ее так же, как она не забыла его.

– Прекрати, Егор, – сказала ласково. – Я жила в монастыре.

– Шутишь! – выдохнул он недоверчиво.

– Я послушница вот уже три года. С того времени, как… мы виделись с тобой в последний раз.

– Черт… – прошептал Егор.

– Не ругайся, это грех, – бросила Кира, выходя из палаты.

Но он лежал и ругался… от страха, что она больше не вернется!

Кира вернулась, и у Егора заколотилось сердце: на ней не было платка, и он смотрел, смотрел на ее гладко причесанную голову, на косу, лежащую на плече… Он так смотрел, что Кира смущенно рассмеялась, и только тогда Егор заметил, что в руках у нее поднос, а на нем – тарелка и стакан с компотом.

– Что у тебя там? – с отвращением спросил Егор. – Каша? Я не буду кашу!

И внезапно ощутил такой аппетит, что готов был сожрать эту кашу вместе с тарелкой!

Ну, конечно, он не мог допустить, чтобы его кормили с ложечки. В конце концов, руки-то у него работали.