Тайны мадам Дюбуа

Довольно и того, что теперь она знает, что дочка мне ее провокационную фразу передала, и что я не свела все к шутке, не спряталась, а пришла к ней для откровенного разговора, как и всякая оскорбленная подобными обвинениями женщина.

Все правильно.

Не думаю, что Аурелия хоть сколько-нибудь самостоятельная фигура: сведения о девочке со славянской кровью она получила от вполне конкретного человека. А значит, и о результатах своей провокации непременно поспешит доложить ему. И главное теперь сей момент не упустить.

Но это я, пожалуй, переложу на плечи мужа: ему это будет и сподручнее. Мне же теперь больше всего хотелось покинуть эту душную каюту и немедля побежать к дочке. Обнять ее покрепче и… не отпускать до конца плавания…

Но позволить я себе этого, конечно не могла. Это глупое, нерациональное желание. Этого Аурелия от меня и хочет. Что бы ни напевал ей ее источник, она, да простят меня духи лоа, обыкновенная шарлатанка, удачно пристроившаяся к скучающей и охочей до экзотики мадам Гроссо. И цель ее – заработать денег.

Она напугала меня последней фразой лишь затем, чтобы я поторопилась приползти к ней – с кошельком и горячей просьбой вымолить у духов лоа жизнь для моей дочери.

Да, так и есть, – уверила я себя.

Скорбно наклонив голову, делано нервно оглядываясь, я покинула альков каюты, уже зная, что Аурелию я постараюсь не разочаровать. Я уговорю ее на спасительный сеанс. А заодно постараюсь втереться к ней в доверие.

Глава 9

5 июня, 23 часа 35 минут, Балтика, открытое море

Жанна Гроссо уже торопилась занять мое место, когда я вышла в общую часть гостиной. Но, поравнявшись у газовых штор, она легко тронула меня за руку.

– Дождитесь меня, Лили. Я бы хотела вам кое-что сказать. Ведь вы не торопитесь?

– Нет, – отозвалась я, хотя мыслями была далеко.

– Вот и славно, – улыбнулась мадам Гроссо.

Без унизительных повелений она сама скинула туфли и устроилась на полу. С готовностью потянулась к чаше с мутной жидкостью, так и не тронутой мною.

Смотреть на это было и неприятно, и почти физически больно: по-моему я жалела Жанну. Рассказ ее казался правдивым и… невообразимо печальным. Счастья в прошлом ей выпало совсем не много, но и теперь она растрачивает свою жизнь и молодость на глупости. Хотя бы Еву послушала в самом-то деле!

Я же без сил опустилась на софу, где только что сидела Жанна. В пепельнице на столике рядом еще тлел окурок ее папиросы в алом костяном мундштуке, а на бокале, из которого она пила, остался след ее губ.

Надеюсь, гадание Жанны не затянется: я смертельно хотела спать. Помассировала виски, чтобы хоть немного привести себя в чувство – и не заметила как подсела Ева.

– С вами все хорошо, Лили? – она с живым беспокойством заглянула мне в глаза.