Тайны мадам Дюбуа

– Пожалуй, что Ева права, – столь же твердо заметила я.

Неожиданно сработало:

– Наверное. Эта чертовка Ева всегда права, – мадам Гроссо как будто даже устыдилась и жестом прогнала стюарда. Ровнее уселась на диване и поправила чуть растрепанную прическу.

Я не сразу обратила внимание, что компаньонка Аурелия уже прекратила свою песню. А через миг услышала и ее голос:

– Духи лоа готовы ответить на ваши вопросы. Входите!

Я повернула голову на Еву с месье Муратовым, но те желания погадать уж точно не имели. Мишель просто смолчал, а Ева закатила глаза.

Среди присутствующих знать будущее желала лишь мадам Гроссо. Она начала уж подниматься с дивана – когда неожиданно для всех, кроме меня самой, на ноги вскочила я.

– Позволите, Жанна, мне быть первой? – со всей любезностью попросила я.

Теперь уж Ева обернулась на меня недоуменно, даже захотела остановить как будто.

И мадам Гроссо тоже немало удивилась:

– Вот уж не думала, что вас это интересует… а впрочем, разумеется, – она сделала приглашающий жест рукой и снова улыбнулась не без лукавства. Предупредила: – формулируйте ваш вопрос точнее. Духи лоа не любят туманных изречений.

Духи лоа, похоже, вообще мало что любили, кроме песнопений и вязкой, отвратительно пахнущей металлом крови. Первое, что я увидела, проникнув за алые газовые шторы – петуха с отрубленной головой. Кровь под его тушкой уже напитала белые некогда перья и разливалась бесформенным бурым пятном, грозя тягучими каплями добраться до края импровизированного алтаря. Перемазанный кровью нож с рукояткой, раскрашенной желтым и красным, лежал здесь же. Кроме него алтарь был полон свечей, от дыма которых у меня немедленно закружилась голова.

Аурелия смотрела на меня сверху вниз черными блестящими в полутьме глазами.

– Сядь! – велела она. И тотчас властно положила раскрытую ладонь на мою макушку – таки заставляя подчиниться.

В узком вечернем туалете да туго затянутом корсете усесться прямо на пол было задачкой той еще. Но раз уж я сама в это ввязалась…

Ковер с пола был убран, а крепкие корабельные доски оказались разрисованы мелом и бурыми мазками, о происхождении которых мне даже думать не хотелось… Меловая линия очертила круг, внутри которого находилась и сидящая на полу я, и стоящая надо мной Аурелия, и алтарь с трупом петуха. Не сразу, но взгляд мой упал на чашу из мятого металла – тоже разрисованную символами.

Внутри чаша до середины была полна жидкостью мутно-сливового цвета.

– Пей! – надавив ладонью мне на голову, велела Аурелия.

Догадываясь, что там, и как сей напиток подействует на мой разум, я совершенно точно не собиралась этого делать.

От сильной руки на своей голове я извернулась, поймала взгляд женщины и, не без труда выдержав его, ответила:

– Не буду.