Тайны мадам Дюбуа

Чего не скажешь о Вальце. Отступив на полшага, он отточенным жестом, поправил манжеты, искоса взглянул на меня. Встретившись глазами, мы лишь оба дали понять друг другу, что понятия не имеем, что делать со вновь открывшейся информацией.

– В таком случае, – снова спросил Вальц Коха, – возможно, что смерть фрау Гроссо вызвана естественными причинами?

– Исключено, – мотнул головой тот. – На губах фрау Гроссо обнаружены остатки именно что цианида. Она была отравлена – это без сомнений.

Кох помолчал и добавил:

– Если вас, господин обер-лейтенант, интересует мое мнение, то я полагаю, что цианид попал в тело фрау Гроссо иным путем. Вместе с едой или питьем – но посуда была другая.

Вальц кивнул, это и впрямь было самое очевидное объяснение. Спросил:

– Насколько я знаю, цианид калия действует мгновенно?

– Это зависит от дозировки. Достаточно половины грамма, чтобы признаки отравления проявились мгновенно – судороги, затрудненное дыхание, паралич. Смерть в течение минуты. Ежели дозировка меньше, то симптомы проявляются не столь явно, но смерть также неотвратима. Самое большее – полчаса. Цианид калия беспощаден ко всем.

– На момент ее смерти ужин кончился больше часа назад: выходит, актриса приняла яд не в зале ресторана. В любом случае это произошло в ее салоне – или во время беседы с гостями, или во время гадания у креолки.

– Вероятно, – согласился Кох. – Рекомендовал бы вам найти посуду, из которой пила мадам Гроссо.

* * *

Вальц ушел. Я же всячески тянула время, желая как можно дольше остаться с семейством Кохов. Односложно отвечала на вопросы Греты, а мыслями была далеко: продумывала, что скажу Вальцу.

Однако к допросу Вальц приступил не тотчас. Сперва поинтересовался моим мнением относительно семейства аптекаря.

– Господин Кох излишне эмоционален в повседневной жизни, однако, когда дело касается работы, превосходно умеет собраться. Он профессионал своего дела, как мне показалось.

– А что думаете о его супруге? Кажется, вы успели подружиться? – Вальц с обманчивой мягкостью улыбнулся.

Сказать о фрау Кох я могла куда больше, чем об аптекаре. Он что-то скрывает, без сомнений. Что-то, что мучает ее. Однако поделиться своей тайной фрау Кох жаждала с моим супругом – но отнюдь не с обер-лейтенантом. Я отлично помнила, как она поджала губы и ушла от разговора, едва я произнесла его имя.

Оттого я своих соображений насчет супруги аптекаря высказывать и не стала, отделавшись общими фразами.

А после наступило и время допроса:

– Вы не припомните, мадам Дюбуа, – любезно поинтересовался Вальц, – как долго пробыла Жанна Гроссо с Аурелией?

– Меньше минуты, – признала я и в отчаянии прикусила губу.

Это было правдой. И солги я – виновной в убийстве, несомненно, признали бы Аурелию.