Тайны мадам Дюбуа

– Перед тем, как остаться с креолкой наедине, мадам Гроссо беседовал с вами, не так ли?

– Да… но совсем недолго, мы и четверти минуты не разговаривали. Я вышла от Аурелии – и столкнулась с мадам Гроссо возле штор. Там же мы и перекинулись парой фраз. Отравить ее цианидом калия в этот момент я бы просто не успела!

– Мамочка, что такое цианид калия? – дернула меня за юбку моя любознательная дочь, и я опомнилась.

– Позже расскажу, крошка… Простите, господин Вальц, я должна отвести ребенка в каюту.

Тот меня задерживать более не стал.

После, отдав Софи в распоряжение Бланш, я заперла дверь на все замки и нервно мерила шагами гостиную своей каюты. Пыталась припомнить, что именно делала Жанна в тот момент, когда мы столкнулись с ней у штор.

Был ли у нее в руках бокал? Нет. Совершенно точно нет: в одной она держала закрытый веер, а другой цеплялась за шторы, потому как вина выпила уже достаточно, а пароход как всегда качало.

Значит, яд она приняла не во время гадания, а будучи в своей гостиной. Покуда беседовала со мной. Или чуть позже, когда я уединилась с Аурелией, а Жанна осталась наедине с Евой и месье Муратовым…

Могли ли они что-то ей дать? Вынуждена признать, что могли.

А вина тем вечером Жанна и впрямь пила много. Вино подносил стюард Нойман на небольших медных подносах – на каждом по три-четыре бокала. Те бокалы, без разбору брала и Ева, и месье Муратов, да и я сама выпила один или два.

Нет-нет, не думаю, что цианид был в бокале на подносе Ноймана. Убийца же в смертельную рулетку играл! Я на это надеялась, по крайней мере…

Кроме того, развалилась и столь ладная версия моего мужа – будто некто переоделся стюардом, чтобы проникнуть в альков и подсыпать цианид калия в чашу Аурелии."

"Хотя… теперь во весь рост вставал вопрос: кого же видела Ева Райс, входящим в альков? И, ежели этот некто был не стюард, зачем он стюардом переоделся?

Глава 17

8 июня, 16 часов 45 минут, Балтика, открытое море

После гибели мадам Гроссо мы с Евой Райс практически не виделись. Увы, собственные проблемы, страх за детей, сбивающее с толку внимание господина Вальца заставили забыть о горестях тех, кого я еще недавно называла приятелями. А Ева горевала о смерти подруги, это несомненно. В зале ресторана она появлялась редко, предпочитая обедать в каюте, в салон выходила и того реже. Лишь после того, как открыли люки на палубу, я видела ее однажды прогуливающуюся в компании Мишеля Муратова. Оттого и решила, что этим двоим неплохо вместе, и что Ева, по крайней мере, не одна.

Сейчас же, покинув каюту Кохов и желая тотчас отыскать Еву для разговора, я вдруг испытала острый укол совести. Во-первых, оттого что и теперь целью моей было отнюдь не выразить участие ее горю, а во-вторых, потому что я застала весьма неловкую сцену.