Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

Дези протянула мне малышку и, покрепче зажав удобную деревянную ручку, я от всей души приложилась по лысеющей башке Мариеса.

Раздался протяжный звон. Глаза барона, перед тем как закрыться, съехались к переносице.

Я отшвырнула сковороду, после чего схватила Онтарию за чепец вместе с волосами. Она взвыла, но меня это не особо впечатлило. Всё напряжение, вся боль, испытанная мною за последнее время, переливались через край.

– Рон, помоги “будущему мужу” найти дорогу к экипажу! – крикнула я, и слуга с радостью кивнул, открывая передо мной двери.

Я отпустила Онтарию и дала ей под зад с такой силой, что золовка практически вылетела из таверны.

– Я сам! Сам! – Лэри обежал закатывающего рукава Рона и, перепрыгнув через Онтарию, помчался прочь.

Следом с нашей помощью на снег вылетел Мариес.

– Это я виноват, не закрыл двери, когда ушёл в свинарник, – сказал Рон, глядя в окно на уезжающих родственников.

– Ничего. Это даже хорошо… – я чувствовала, как на меня накатывает облегчение. Мне требовалось выплеснуть накопившуюся агрессию.

Глава 77

– Сбежал? Брюс сбежал?! – Вильгельм был в ярости. Он метался по комнате, расшвыривая мебель, попадающуюся на пути. Гнев душил короля, словно стальной обруч. Весть, принесённая начальником тюрьмы, стала для него шоком. Как Эджертон посмел? Как пошёл против его воли?! Сейчас дело даже не в том, по какой причине герцог оказался в тюрьме! Дело в неповиновении! Вильгельм резко остановился. А может, Брюс хочет захватить власть? Надеть на себя корону? Кто знает, что творилось в голове преданного генерала? В конце концов, он потомок Норфолков и по крови более высокого происхождения, чем сам Вильгельм. Понимание больно полоснуло по самолюбию. А ведь это всегда стояло между ними… Возможно, даже являлось причиной всех последних событий.

– Генералу кто-то помог, Ваше Величество, – начальник тюрьмы не поднимал головы, страшась гнева короля. – Эджертон не мог уйти в одиночку. Все охранники, дежурившие прошлой ночью, арестованы. Сейчас их допрашивают.

Король сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он чувствовал себя преданным. Брюс был не просто генералом, он был его другом, его правой рукой. «А может, это ты предал друга, когда возжелал его жену. Когда заточил в тюремные подвалы?», – внутренний голос ядовитой змеёй проскользнул в сознание. Желание заполучить Пенелопу давно поселилось в сердце Вильгельма, как сорняк, пустивший корни в благодатную почву. Он боролся с ним, пытался искоренить, но тщетно. Соблазн оказался сильнее, чем долг и дружба. Но отрезвление было мимолётным. Ярость снова затмила его разум.

– Кто ему помог? Кто?! – прорычал король, хватая начальника тюрьмы за шею. Он сжал её с такой силой, что мужчина начал задыхаться.