Точно как на небесах

Никогда в жизни Маркус не видел пустыни и скорее всего не увидит. Да и много ли англичан побывало в пустыне, но до чего живучее сравнение.

– Почему ты улыбаешься? – с любопытством спросила Гонория.

– Я улыбаюсь? Это очень, очень грустная улыбка, уверяю тебя. – Он внимательно посмотрел на тост. – Вы правда ели ветчину? – И добавил, не будучи уверен, что хочет знать ответ: – А пудинг?

Он посмотрел на Гонорию. У нее было очень виноватое выражение лица.

– Шоколад? – прошептал он.

Она покачала головой.

– Ягоды? О Господи, неужели кухарка сделала пирог с патокой?

– Он был очень вкусным, – признала Гонория, издав один из тех удивительно радостных вздохов, с которыми полагалось вспоминать лучшие из десертов.

– Еще немного осталось? – уныло спросил он.

– Думаю, да. Его подали на гигантской… Подожди-ка. – Гонория прищурилась и подозрительно посмотрела на него. – Ты ведь не собираешься просить меня украсть для тебя кусочек?

– А ты это сделаешь? – Маркус надеялся, что ему удалось подкрепить свой жалобный голос не менее жалобным выражением лица. Ему просто необходимо ее разжалобить.

– Нет! – Но она сжала губы, откровенно пытаясь не засмеяться.

– Пирог с патокой – не подходящая еда для больных.

– Не понимаю почему, – ответил он.

Совершенно искренне.

– Потому что тебе полагается есть бульон. И холодец. И печень трески. Все это знают.

Он с трудом успокоил свой взбунтовавшийся желудок.

– Хотя бы раз ты почувствовала себя лучше после этих деликатесов?

– Нет, но, думаю, смысл не в этом.

– А в чем же тогда?

Она открыла рот, собираясь ответить, но потом комично замолчала. Подняла глаза наверх, посмотрела налево, как будто ища в мозгу подходящий ответ.

Наконец намеренно медленно она произнесла:

– Я не знаю.

– Значит, ты украдешь для меня кусочек? – Маркус улыбнулся лучшей из своих улыбок: «Я-почти-умер-ты-не-можешь-мне-отказать». По крайней мере он надеялся, что она так выглядит. По правде говоря, он никогда не умел лукавить, и, возможно, у него получилась улыбка «я-несколько-не-в-себе-поэтому-в-твоих-интересах-притвориться-что-согласна».

Узнать точно не представляется возможным.

– Ты понимаешь, какое наказание может меня постичь? – спросила Гонория.

Она воровато наклонилась вперед, как будто кто-то действительно мог за ними наблюдать.

– Не очень страшное, – ответил он, – ведь ты в моем доме.

– Это мало что значит против объединенного гнева миссис Уэдерби, доктора Уинтерса и моей матери.

Он пожал плечами.

– Маркус…

Но у нее больше не осталось аргументов. Поэтому она сказала только:

– Пожалуйста.

Гонория посмотрела на него. Он пытался выглядеть жалким.

– Ох, ну ладно. – Она фыркнула, сдаваясь и даже не пытаясь прикрыть отступление.