Трофей для хоккеиста (СИ)

"

"– Спасибо! – искренне радуюсь я.

– Напоминаю о врачебной тайне. И о том, что при ее разглашении…

– Ну что вы со мной как с маленькой, – обиженно говорю я. – Это и ежу понятно.

– Ну раз понятно, изучай, – говорит он и идет обратно за стол. – А у меня еще тут работы непочатый край.

– Ой, Дмитрий Петрович!

– Что опять?

– А можно я буду вам вопросы задавать, если что-то будет неясно?

Дмитрий Петрович снова вздыхает и бормочет себе под нос что-то о глупых мальчишках. Не очень понимаю, как это относится ко мне, поэтому повторяю:

– Можно?

– Можно.

Чем он так недоволен? Наоборот радоваться должен, что я так добросовестно подхожу к делу! Сам же говорил, что ждет от меня ответственного отношения!

Я усаживаюсь на диванчике и погружаюсь в чтение медицинской карты Владислава Владимировича Багрова, 26 лет, пол мужской. Помимо данных о регулярных медосмотрах тут указаны травмы. И их… много. Вернее, для действующего хоккеиста, наверное, мало, но для обычного человека – много.

Травма плеча четыре года назад, сломанный нос, разбитая губа, порванная мышца, рана на шее, снова плечо…

– Дмитрий Петрович!

– Ну что такое, Морозова? – с мученическим видом откликается он.

– А какое лечение сейчас проходит Багров?

– Не понял вопроса. Он разве болен?

– Ну у него же были повреждены связки акромиально-ключичного сустава после травмы, и он позавчера просил тейп поставить на плечо, значит, оно все еще его беспокоит. Неужели у вас нет никаких назначений для него? А как же физиотерапия?

Я искренне возмущена. Почему главный врач команды совсем не заботится о своем лучшем игроке?

– Назначения, говоришь? – он задумчиво стучит ручкой по столу. – Хорошо, будут тебе назначения!

И быстро пишет на листочке список из пяти пунктов, с которым я, довольная, бегу искать Багрова.

Сегодня у них снова тренировка на льду, перед которой он обычно разминается в зале. Там я его и нахожу в компании еще парочки игроков.

– Доброе утро, – говорю я всем и подхожу к Багрову, который крутит педали на велотренажере с какой-то бешеной скоростью.

Он в черной майке, и я против воли залипаю на его рельефные плечи и руки. Татуированная змея насмешливо скалится на меня со смуглого бицепса, и я, смутившись, поднимаю глаза выше, встречая спокойный взгляд серых глаз. По виску Багрова бежит капля пота, и мне неожиданно хочется ее стереть – провести пальцем по горячей влажной коже, потрогать его…

– Доброе утро! – повторяю я, пытаясь вести себя так, как вела бы с любым из своих пациентов.

– Ты опоздала, – его голос ровный, как будто он на лавочке в парке сидит, а не тренируется. – Я прихожу к семи, тебе тоже придется.

– Я вовремя пришла, просто была у Дмитрия Петровича! – возмущаюсь я.

– Зачем? Ты мой ассистент. Не его. И должна быть со мной.