Увести за 60 дней

Да кто бы не воспользовался?! Узнать, что тобой манипулировали, играли, врали – и все это человек, к которому ты испытывал искреннюю симпатию и к которому приходил за сочувствием – и не отомстить этому человеку при очевидной возможности?!

Она это заслужила. Око за око, дорогая Лиличка. Вторую щеку мы не подставляем.

Впрочем, ему и одной пощечины хватило.

Да, отомстил. Лишил девушку невинности. Данил снова встал и принялся ходить. Ой, какая страшная «месть». Да ей давно пора было! И все по доброй воле было! И пришла сама. И целовала, между прочим!"

"И просила остановиться.

И плакала потом.

Ой, можно подумать. Не умерла же от этого? Вполне бодро наорала на него, влепила по морде и удрала. Значит, ничего страшного с ней не случилось. Подумаешь, больно. Ему тоже, между прочим, было больно!

Черт знает в какой раз за эту бесконечную ночь – а ночи сейчас очень длинные – Данил подошел и прижался лбом к оконному стеклу.

Да, все верно. Отомстил. Око за око. Ударом на удар. Сделали больно ему – он сделал тоже больно. Симметричный ответ. Ибо нефиг. Чтобы неповадно было.

Все верно. Все правильно. Все справедливо.

Только отчего же сейчас так хреново?! И совершенно не вспоминается вот прямо сейчас собственное чувство ярости, ненависти, обиды – всего того, что так накрыло его тогда.

Все эти чувства словно наконец истлели, выгорели – или что-то еще с ними произошло. Оно было. Просто было – и все. Без эмоций. Как факт. Мало ли что в жизни было.

А вот другое помнилось отчетливо, и ни истлевать, ни сгорать не хотело.

Судорожный вздох, когда он взял ее, совсем, окончательно. Дрожь тела. Тихий шепот «Остановись, пожалуйста». Слезы. Обжигающий след ее руки на своей щеке.

И топящее его сейчас чувство вины.

* * *Он все-таки смог уснуть в эту ночь. Наверное, уже под утро – на часы принципиально смотреть не стал, а за окном было еще темно.

Утро для Данила настало уже ближе к двенадцати, с умеренной головной боли и отвратительного настроения. Головная боль почти прошла под горячим душем, а вот с настроением ничего сделать не получалось. Данил с отвращением вытряхнул пепельницу в мусорное ведро. Туда же отправилась пачка с парой сиротливых сигарет – сейчас мысль о том, чтобы закурить, вызывала тошноту. А вот кофе хотелось. Его и сварил методично.

Сделал пару бутербродов с сыром и сел завтракать.

На углу стола лежал листок бумаги и ручка. Итог его ночного мозгового штурма. Данил взял лист и медленно разорвал его пополам. Потом еще раз пополам. И еще. Пока на столе не осталась горка мелких бумажных клочков.

Вот только те, внутренние выводы, к которым пришёл ночью Данил, так же легко не уничтожить.

Он обидел человека. Очень сильно обидел. И совсем не важным сейчас было то, что этот человек тоже обидел Данила. С тем, что сделала Лиля, жить ей.