Увести за 60 дней

Ну, соблазнить и склонить к близости. Без особых, скорее всего, усилий. Ну, поиметь. Желательно раком. Чтобы без поцелуев и лица не видеть. А потом окатить презрением. Сказать что-нибудь обидное. Или вообще выгнать. В общем, планы были какие-то настолько… киношные, что ли. Или как из романа про злодея-соблазнителя и невинную девицу…. и настолько выбивались из характера Данила… что он предпочитал об этом не думать. По ситуации будем действовать.

А оказалось, что вовсе это не киношное. И девица оказалась и в самом деле невинной.

Нет, все вообще пошло как-то не так. Не как он не то что планировал – планов не было особых.

Просто не так, как сам от себя ожидал - для начала. Зачем-то вдруг стал целовать. В губы. И на спину положил. И пару раз зависал, пока раздевал. Нет, чтобы быстро одежду содрать и делом заняться. Нет, он залипал на ее тело. На след-границу от купальника на загорелой коже. На соски, яркие на белой на фоне загара груди. На того же оттенка, что и на голове, рыжевато-коричневый треугольник коротких волос. На комариные укусы. И сам от себя не ожидал, как это все его заведет. И даже комариные укусы! А еще – частое с хрипотцой дыхание, доверчивые руки на своей шее, щека, прижавшаяся к щеке.

Не так все должно было быть, не так!

Но все меру «не так!» Данил осознал, когда понял, что будет первым. Нет, он и не подумал остановиться. Что-то даже обожгло внутри – какое-то странное смутное чувство, которое, конечно, в тот момент было совершенно недосуг определять. Возбужденное тело требовало своего, совершенно оставив побоку разбор смутных чувств.

И вот тут стало невозможно сидеть. Да и стоя оказалось не легче. И Данил снова полез за сигаретами. Пачка почти опустела.

В потоке воспоминаний он дошел до самого интересного.

Тихий всхлип и просьба остановиться. «Мне больно». И собственная реакция.

Ну а что? Правду ведь сказал? Правду. Первый раз всегда больно. И от этого не умирают. Можно и потерпеть.

Она и потерпела. И наверное эта ее покорность взбесила его так, что Данила понесло. Ну а чего она? Как будто в жертву себя ему принесла. Можно подумать, он ее силой взял! Сама же пришла. Слова не сказала, когда он ее раздевал! А теперь жертву из себя изображает! «За что?» да «За что?». Глаза, блестящие от слез.

Вот одна потекла, оставляя след на щеке. А потом уже горит его щека. От пощечины. И хлопнула дверь.

Тогда он не стал ни о чем думать. Прямо из горлышка допил коньяк до дна и завалился спать. А теперь - только теперь пришло самое времечко - задавать себе вопросы.

Что это вообще было?

Теперь все стало так очевидно, ясно, как будто оказалось написанным на бумаге. Эта была месть. Судьба на блюдечке с голубой каемочкой преподнесла ему шанс отомстить за свое попранное самолюбие – и Данил просто этим шансом воспользовался.