В горах пощады нет
Подполковник спецназа ГРУ Артем Тамаров заключен в следственный изолятор по обвинению в непреднамеренном убийстве. Но не стал офицер спокойно дожидаться окончания следствия и надеяться, что правосудие во всем разберется по закону справедливости. Он устроил побег. Более того – он захватил с собой арестованного подполковника грузинской разведки Бессариона Мерабидзе, который занимал соседние нары. Оба офицера, преодолевая засады, ловушки и бешеный натиск поисковых групп, бегут в сторону Грузии, на территории которой Мерабидзе гарантирует русскому безопасность и поддержку. Правда, Бессарион пока еще не знает, что все это – хитрая и тонко продуманная операция ГРУ…
Два пулемета, один разовый гранатомет «Муха», один гранатомет «РПГ-7», у всех еще и автоматы. Шли довольно беспечно, переговариваясь друг с другом, глядя в основном вперед и только изредка посматривая по сторонам.
– Я бы один их всех положил, пикнуть бы не успели… – холодно заметил капитан Максимов. – А за такое хождение в дозоре всех бы в нарядах сгноил… До конца жизни заставил бы картошку перочинным ножиком чистить и лестничные пролеты снизу вверх зубной щеткой подметать. Редкие козлы… И флангового охранения не выставили…
– Их просто никто не учил воевать, – сказал подполковник Бурлаков, у которого в это время в кармане заработал «виброзвонок» трубки, но расстояние до дозора было слишком невелико, чтобы открыто разговаривать. Подполковник все же трубку, недовольно морщась, вытащил и глянул на определитель.
Звонил командир бригады. В штаб стекались сведения от всех групп. И это могли быть важные сведения. Потому Александр Григорьевич вздохнул, но принял решение ответить и положил руку на плечо Максимову.
– Понаблюдай за бандой. Прикинь на глазок, сколько молодняка, сколько опытных. Я отойду, комбриг звонит…
Отойти подполковник пожелал шагов на пятьдесят и даже за лесистый пригорок, который тоже звук глушил. Отсюда бандитам невозможно было его услышать.
– Слушаю, товарищ полковник, – ответил все же шепотом.
– Александр Григорьевич, что ты за ерунду говорил, я сейчас в Москву звонил насчет Тамарова. Никуда его забирать не намереваются. Вообще, говорят, впервые слышат о каком-то переводе…
– Я же говорил вам, товарищ полковник, сплетен много бывает. А правда всегда одна… И ее мы в последнюю очередь узнаем. Не обращайте внимания…
– А что так долго не отвечал? Я уже отключиться хотел.
– Мы с капитаном Максимовым наблюдали за прохождением мимо нас большой банды. Опасно было разговаривать.
– Большая банда? Так почему не атаковали?
– Нельзя, товарищ полковник. Здесь место сосредоточения банд. Можем всех спугнуть. И ищи их потом по горам и лесам…
– Ну, тебе виднее. А зачем же все-таки запрос на Тамарова пришел, если не переводят?
– Я не знаю, товарищ полковник. О переводе часто узнают в последний момент. А в управлении кадров правду никогда не скажут. Можно им и не звонить…
– Да нет, у меня там приятель… Я его когда-то учил в бридж играть…
– Извините, товарищ полковник, у нас положение сложное. Я вам потом перезвоню…
– Ладно, перезвони… – согласился командир бригады.
Очередной вздох вышел из Бурлакова совсем непроизвольно. Он двинулся на прежнюю позицию рядом с Максимовым. И уже присел рядом с капитаном за кустом, когда снова раздался «виброзвонок» трубки. Подполковник глянул на определитель. Опять звонил командир бригады.
Александр Григорьевич решил не отвечать.
