Зефирка для чемпиона

И мечтать о красавце, на которого все вокруг слюной истекают. Рус и не посмотрит на такую, как я.

Цок. Цок. Цок.

Кажется, что все вокруг шепчутся, посмеиваюся надо мной. И даже папина фраза не спасает. Вот бы магазин обуви по пути был! Хоть вьетнамки! Впору идти босиком, но я не могу так явиться на работу.

– Зефира?

Замираю, узнавая голос. Втягиваю голову в плечи, понимая, с какого ракурса меня видел Рус. Страшно представить, о чём он думал, глядя, как пляшут мои булочки. Впрочем, таким, как он положено иметь рядом стройную знойную красавицу, подтянутую и эффектную.

Такую, как Таира.

Поэтому мне нечего стыдиться. У меня и надежды не было. Ещё неизвестно, кто первым дал мне новое прозвище.

Оборачиваюсь и говорю мужчине, следующему за мной:

– О, вы теперь снова разговариваете с Годзиллой?"

"Он прячет улыбку, но блеск его глаз выдаёт веселье. Подозрения, кто придумал прозвище, усиливаются. Наверняка, Руслан терпеть меня не может, раз так себя ведёт. Может, и насчёт старушки, в похоронах которой он участвовал, я ошиблась. В нашем доме постоянно кто-то съезжает, кто-то въезжает.

– Поднимите ногу, – вдруг приказывает мужчина.

У меня перед внутренним взором возникает картинка, как Годзилла в кино лапой давит людей. Прищуриваюсь с подозрением:

– Зачем?

Он вдруг опускается передо мной на одно колено и осторожно обхватывает длинными пальцами мою лодыжку. Я замечаю, как людей вокруг нас становится всё больше, но Руслан не обращает внимания на зрителей. Приподнимает мою ногу, и я, покачиваясь, хватаюсь за его плечо, чтобы не упасть.

Мужчина замирает на миг, будто моё прикосновение его обжигает, а затем снимает туфельку.

– Держитесь лучше, – говорит мне и отламывает каблук. Надевая туфельку на мою стопу, неожиданно спрашивает: – Почему вы назвали себя Годзиллой? Это забавно, конечно. Но я не вижу сходства.

Теряю дар речи. Он издевается? Троллит?

Руслан отпускает мою лодыжку, а кожа в том месте, где сжимали его пальцы, до сих пор пульсирует. На миг я ощутила себя принцессой из сказки.

«Только зовут меня не Золушкой, а Годзиллой», – напоминаю себе.

Переступаю с ноги на ногу. Удобнее, чем на одном каблуке точно. А о том, что теперь не буду привлекать столько внимания, вообще молчу.

– Извините, что испортил ваши туфли.

– Спасибо, – благодарю искренне. И зачем-то добавляю: – И не надо извинений. Я ненавидела их.

Он удивлённо приподнимает брови:

– Так зачем надели?

Не говорить же, то это последняя пара обуви? Смотрю на часы и выдыхаю:

– Я опаздываю!

Спешу к центру, надеясь, что Руслан отстанет, но он идёт рядом со мной. Показывает мне каблук:

– Я отдам их в ремонт, – и достаёт из кармана второй.

При мысли, что Рус видел, как я его сломала и потом ковыляла, хочется провалиться сквозь землю. Отвечаю резко:

– Не нужно.