1000 не одна ночь

А он…он вместо того, чтобы взяться за плеть, невольно залюбовался тем, как утопают ее ступни в песке, как колышется под тонкой белой джалабеей грудь и белые волосы опутывают ей плечи. Они сводили его с ума. Эти белые волосы. Альшита приблизилась к нему и тихо спросила.

— Тебе уже лучше?

Но он даже не посмотрел на нее, а рявкнул Амине, которая осмелилась ослушаться сына своего шейха.

— Быстро пошла к Гульшат и чтоб я не видел тебя здесь больше!

— Нет! Она никуда не пойдет!

От этой наглости мгновенно вспыхнул огонь перед глазами, и он стиснул руки в кулаки.

— Я прикажу тебя выпороть до костей! Еще одно слово, Альшита!

— Она ее бьет. Тетка Гульшат бьет девочку и старшую сестру ее била. А еще ее сын трогает Амину…везде трогает. — она говорила это по-русски, но он не сразу это заметил, — А ей всего лишь девять, Аднан! Девять! На ней следы от побоев, и она никогда не спит по ночам. Я не пущу ее к старой ведьме. Можешь бить меня до костей, до мяса и вообще убить."

"Ибн Кадир повернулся к ребенку и присел на корточки, а Альшита протянула руку девочки и задрала край рукава — на тоненьком запястье отчетливо виднелись следы чьих-то пальцев. Он нахмурился и с трудом сдержался, чтобы не рвануть к хижине Заира…Но пока деревня не вынесла это на всеобщий суд он не должен вмешиваться в семейные дела и порядки в деревне.

— Амина сосватана Заиру еще в младенчестве и едва ей исполнится двенадцать ее отдадут за него. Я лично прослежу за этим. А ты не вмешивайся туда, где с твоим менталитетом ни черта не понять. Как там говорят по-вашему не ходи со своим уставом в чужой монастырь?

— И что? — ее лицо исказилось как от боли, — И что это значит, что до двенадцати этот ублюдок будет трогать маленького ребенка? А двенадцать…это же совсем малышка …это…девочка. Ребенооок.

— По нашим законам половозрелая девушка способная к зачатию. И не мне енять эти правила. Здесь все не так, как в твоем мире.

— Это не законы…это педофилия! Я бы убила того, кто тронул бы мою сестру. Амина наложит на себя руки! Она не вернется туда так мне сказала. Это же адские издевательства! Они бьют ее, как провинившуюся зверушку. К животным так не относятся! А она всего лишь маленькая девочка, за которую теперь некому заступиться!

— Это не твое дело, как Гульшат воспитывает свою подопечную. Пусть скажет спасибо, что ее готовы кормить, поить и дать крышу над головой.

— Это чудовищно! Я не могу в это повнрить…неужели тебе все равно? Ты бы хотел, чтоб кто-то обижал твою сестру или дочь? Ты бы позволил? Ты ведь можешь ее не отдавать. Ты ведь все можешь. Они послушаются тебя. Пусть девочка останется хотя бы в лазарете. Не надолго…Пожалуйста, Аднан. Я умоляю тебя.