1000 Первая дочь (СИ)

Майлин жарко ответила на поцелуй, Она инстинктивно подалась вперед, прижимаясь плотнее. И я пожалел, что на мне в тот момент были камзол и рубашка."

"Продолжая поцелуй, переместил руки на талию Майлин и, скомкав ткань сорочки, стал спускать ее ниже. Буквально мгновение отделяло нас от мига истины. Сегодня и сейчас! Я твердо решил и не собирался отступать.

— Свет!.. — выдохнула Майлин, отстранившись.

Она попыталась остановить мои руки, но сорочка уже лежала на полу возле ее ног.

— Нет, Майлин, сегодня не будет не темноты, ни тайн, — уверенно сообщил я.

Она запаниковала.

В ее прекрасных глазах поселился страх.

Майлин

— Пожалуйста… — попросила я.

Зная, что Алексис не отступит. Достаточно было заглянуть ему в глаза, чтобы понять это. На его суровом, мужественном лице отразилась решимость. Миг, который страшил меня всю сознательную жизнь, настал. Я должна была показать ему то, что не видел никто, кроме моей матери. Настоящей и приемной.

— Позволь мне увидеть, — попросил он, припечатывая меня к месту горящим взглядом. Глаза его сверкали, отражая пламя камина.

Я нервно облизнула мгновенно пересохшие губы.

Зажмурилась, точно собиралась прыгнуть в пропасть. И все же сделала неуверенный шаг назад.

Алексис опустился передо мной на колени:

— Разведи ноги в стороны, Майлин.

Всхлип вырвался из моей груди. Все, чего мне хотелось в тот миг, так это провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Знаю, Алексис всегда был со мною нежен и ласков. Ни разу не обидел ни делом, ни даже грубым словом. Он многое простил мне и принял такой, какая я есть. Даже несмотря на мой статус, позволил жить у себя в доме и пообещал свободу.

Но клеймо… Этот знак, испортивший мою жизнь.

— Прошу тебя, Майлин.

Его голос доносился будто бы издалека, из какого-то другого, незнакомого мне мира. Сама же я находилась в плену собственных страхов, скованная по рукам и ногам невидимыми цепями. Еще мгновение, и у меня бы остановилось сердце. Словно осенний лист на дереве, оно трепыхалось в груди, едва удерживаясь под резкими порывами ветра. Еще немного — и оборвется. Разъединится та нить, что держит меня на краю пропасти. И что связывает с Алексисом.

Я до смерти боялась не понравиться ему. Магра, Наяна и даже Лагра — все они были уверены: стоит мужчине увидеть клеймо рабыни, и он возненавидит меня.

Станет презирать до конца своих дней. Оттолкнет и навсегда закроет путь своему сердцу.

Потерять Алексиса было все равно, что лишиться жизни. Он стал самым близким, самым дорогим для меня человеком. Я могла бы лишиться головы, но не жить, зная, что он презирает меня.

— Майлин… — снова позвал главный мужчина в моей жизни.

Руки его ласкали мои бедра. Спускались к стопам и вновь поднимались, обрисовывая пальцами колени.