1000 Первая дочь (СИ)

В последний раз я оглянулась назад. Коснулась рукой амулета: от него исходило слабое тепло. Оно успокаивало меня, словно согревая изнутри.

Мы шли пешком довольно долго, и все это время я вздрагивала, пугаясь, кажется, собственной тени. Но погони не было, а женщины шли бойко, лишь изредка останавливаясь перекусить или немного отдохнуть. В конце концов их уверенность передалась и мне. Я даже сбросила с головы платок и с наслаждением искупалась в реке, когда мы достигли песчаного берега.

И вот уже показались кованые ворота храма. Его островерхие купола сияли на солнце, переливаясь всеми цветами радуги.

Амулет на моей шее разогрелся до такой степени, что едва не обжигал кожу через платье и накидку.

Причину подобного явления я поняла слишком поздно. Не из-за приближения к храму нагрелся амулет. А оттого, что мой преследователь все же настиг меня.

Алексис на своем черном могучем скакуне преградил нам путь к воротам. Его глаза горели бешенством. Мне показалось, будто земля уходит у меня из-под ног. Я даже дышать перестала, замерев, как вкопанная.

— Эта девушка уйдет со мной! — объявил он непримиримым тоном.

Я поняла, что пропала.

Совсем небольшое расстояние отделяло меня от цели. Пройди я чуть дальше, и кованые ворота спасли бы меня от любого нападения.

Теперь же Алексис обжигал меня своим пылающим взглядом. Он смотрел так, будто собирался меня съесть, проглотить целиком. Даже присутствие жриц не смущало его. Мне же хотелось съежиться, превратиться в песчинку и зарыться глубоко в землю, лишь бы не видеть его и не слышать. Зачем я ему? Неужели мой отказ так задел гордыню Алексиса, что он решил во что бы то ни стало завладеть мной?

Я не знала ответа на этот вопрос.

Но под его взглядом чувствовала себя обнаженной и совершенно беззащитной. Мне казалось, будто под ногами разверзлась пропасть, и я летела в нее со скоростью ветра.

Глава 9

Алексис

Глупая, девчонка! И до чего же упрямая! Признаться, ее побег еще больше возбудил мой интерес. Мне еще не попадались девушки, способные на подобные поступки. И так рьяно отстаивающие то, во что верят.

Вот только храм Тирино не выход.

Однажды я бывал там, за коваными воротами. Мой брат Северус всегда питал особую страсть к красивым женщинам и изысканным удовольствиям.

Он-то и подбил меня посетить храм, в котором проживают далеко не монахини. Нет, с виду все чинно и благородно, а вот на деле…"

"Хоть на территории храма и выращивают собственный урожай, основная прибыль идет не от этого. Раз в год, в день Тирино, все жрицы храма превращаются в куртизанок. Не для всех, разумеется, а только для избранных членов королевских семей и аристократов первого круга. Словом, тех, кто может щедро заплатить за право участвовать в празднествах.

Особо ценятся девственницы.