1000 Первая дочь (СИ)

Тогда я еще не понимала, что Алексис меня спас. Мне хотелось бежать от него, от его пронизывающего взгляда, от той силы желания, что слышалась в его последних словах. Он хотел, чтобы я была его, и не остановился ни перед чем.

Разве я могла ему возразить?

Меня трясло, будто в лихорадке, хотя стоял полдень, и солнце нещадно палило землю, будто пытаясь испепелить ее. Мне стало дурно. Мир вдруг вздрогнул, покачнулся. Все закрутилось перед глазами, ноги совершенно перестали слушаться. Казалось, будто позвоночник мой превратился в желе, и я стала медленно оседать.

Алексис поймал.

И когда я очнулась, то первым, что увидела, было его лицо. Он смотрел не как прежде, без гордости и угрозы. То был взгляд человека неравнодушного, умеющего сочувствовать и сопереживать.

Я поразилась этой перемене.

— Ты напугала меня не на шутку, — произнес он с видимым облегчением.

В этот момент я почувствовала его руку на своем затылке. Он лечил меня, подпитывал своей силой. Великий воин и маг не побрезговал рабыней. А мне-то казалось, что он собирается меня прикончить.

— Спасибо…

Большого труда мне стоило произнести это. Не потому, что я не умела признавать ошибки.

А потому, что тело все еще плохо слушалось меня. Голос мой походил на комариный писк, до того был слаб и жалок.

Мне казалось, что узнав о том, что я рабыня, Алексис откажется от меня. Слишком долго и упорно Лагра и Магра убеждали меня в этом. Одна потому, что любила и боялась за меня. Другая ненавидела и всячески принижала.

Но вот он держал меня на руках и гладил по волосам с особой нежностью. Не знаю, что за перемены произошли в нем за столь короткий период, но в первую нашу встречу он был совсем другим. Может быть, потому, что был окружен своими воинами и шлюхами.

А, возможно, потому, что впервые за долгие годы стал просто человеком, невзирая на титулы и власть.

Он перенес меня в тень от стены, окружающей храм Тирино. Был со мной до тех пор, пока я не пришла в себя. Для меня это многое значило.

- С рабынями не обращаются так… — произнесла я, отводя взгляд.

Но он обнял ладонями мое лицо, вынуждая смотреть ему в глаза, и произнес повелительно, но мягко:

— Я привык обращаться с людьми так, как они того заслуживают. Знаю, что стал причиной твоей ссоры с Магрой и последующего бегства.

Так что я тоже виноват.

— Как она могла?..

Тяжело было думать о тетке. Ведь она обещала Лагре, сестре-близнецу, что никому не расскажет моей тайны. Но жадность победила в ней все остальные чувства.

— Не думай об этом, — посоветовал Алексис, массируя мне затылок. В том месте, где его пальцы касались моей кожи, слегка покалывало. Он все еще лечил меня, хотя знал о моем положении рабыни. — Магра рассказала мне твой секрет.

Я вздрогнула. Глаза мои распахнулись от страха и боли.