1000 Первая дочь (СИ)

И обезболивающее использовала по назначению.

Обтерлась губкой и надела платье, сброшенное вчера с такой небрежностью. А после сняла с кровати простыню и скомкала ее так, чтобы не было заметно алое пятно. Хотела бросить в камин, но его не разжигали ночью. Нам с Алексисом было и без того жарко. Не потому, что погода который день стояла безветренная и солнечная. Засуху, кажется, испытывала я сама. И Алексис с радостью напитал меня своей влагой.

— Как же это…

В отчаянии я заметалась по комнате. Куда спрятать простыню, чтобы ее не увидела Магра? Не могла же я позвать слуг и приказать перестелить постель.

Или могла?..

В любом случае показывать им свидетельство своего падения я не собиралась. Оттого крадучись, будто вор, выскользнула из комнаты.

И нос к носу столкнулась с Алексисом. Точнее, воткнулась лицом в его грудь. Практически впечаталась в него, не успев вовремя затормозить."

"— Куда-то собралась? — насмешливо уточнил он, обнимая так, чтобы я и не думала отстраниться.

— Нет, — соврала, крепче сжимая скомканную простыню. — Вернее, да. Собиралась.

— Куда же? — все так же уточнил он.

 — Модистка еще не прибыла. Ювелир тоже. Или ты вышла встречать меня? А что это у тебя?

Он опустил взгляд и хохотнул, увидев предательскую ткань.

— Решила поступить по традиции и с помощью заклинаний приворожить меня? Боюсь, не сработает. Говорят, чарам поддаются только мужья, и то после церковного ритуала. Впрочем, ты можешь попробовать. Вдруг у тебя получится.

Ему было смешно. А мне — стыдно. А еще немного обидно: Алексис выставлял на смех не только меня, но и одну из главных традиций Озиса.

Глава 16

Майлин

— Мне нет нужды вас привораживать, — призналась я, отводя глаза в сторону.

И пусть чувствовала себя глупо и неуютно под его настороженным взглядом, не могла не возразить. Знаю, рабыням не положено говорить подобное. Но ведь Алексис сам сказал, что я не обычная рабыня. Лагра так долго убеждала меня, что можно перечеркнуть прошлое, забыть о том, где родилась и от кого. Я почти поверила. Даже не так: на какой-то период я уверовала, что могу быть свободной. Пусть в наряде горбуньи, но не рабыней.

Теперь мне сложно привыкнуть к новой роли. Магра не оставила мне выбора.

То, что предложил Алексис — самое лучшее будущее, которое может представить девушка без рода и племени. Без документов и права распоряжаться собственной жизнью.

И все же где-то глубоко в подсознании я чувствовала себя уязвленной. Раненая гордость заставляла болезненно сжиматься сердце. Алексис взял меня не как свободную девушку, хоть и долго добивался моего расположения. Он сам провозгласил меня рабыней. Пусть и необычной. Как долго продлится его благосклонность, я понятия не имела.