1000 Первая дочь (СИ)

Говорят, любовь сильных мира сего похожа на шторм — она так же стремительна, пронзительна и прекрасна в своем буйстве. Но так же опасна. Я чувствовала себя утлой лодчонкой, выброшенной в бушующее море без весел и паруса. И слова Алексиса топили меня, я почти захлебывалась от горького счастья, которое подарил мне этот смелый и решительный мужчина. Воин, не проигравший ни одной схватки, в том числе любовной.

— Что ты этим хочешь сказать? — обхватив мой подбородок, он слегка приподнял голову, вынуждая смотреть ему в глаза.

В его взгляде было раздражение и… Страх?

Нет, я не поверила собственным глазам.

Алексис не может испытывать это чувство, оно чуждо ему в принципе.

Нервно сглотнув, я сжала кулаки и призналась, стараясь не выдать обреченность, что испытывала в тот момент:

— Рабыня не может проводить подобные ритуалы. Мое имя не освящено в храме, а значит, ни один бог и ни одна богиня не ответят на мой призыв.

Злость в его взгляде утихла, утонула, словно камень, брошенный в воду. В его черных глазах поселилась нежность. Пальцы Алексиса больше не сжимали мой подбородок, они ласкали его. Большой палец коснулся губ, и я тут же вспомнила о поцелуях, подаренных мне ночью.

О манящей сладости его губ и твердости его тела. Теплая волна прокатила по телу и затаилась в груди.

— Тогда куда ты несла простыню? — спросил он.

— Хотела спрятать, — призналась я. — Не хочу, чтобы ее увидели служанки или Магра.

Он порывисто прижал меня к себе, и я практически впечаталась в крепкую грудь. Тепло его тела и запах кедра, смешанного с сандалом, окутали меня, словно магическое покрывало, способное спрятать от всех бед и печалей.

— Камин не разжигали, — продолжила я, — вот мне и подумалось, что лучше будет сжечь ткань в кухонной печи.

Только… не уверена, что смогу пробраться туда незаметно.

— Хочешь, я разожгу для тебя огонь?

Предложение Алексиса отозвалось сладкой дрожью во всем теле. И все что я смогла, это кивнуть в ответ. Он уже разжег огонь — в моей душе. И потушить его мне не удавалось при всем желании.

Алексис улыбнулся и подмигнул мне. Щелчком пальцев он высек искру и, подув на ладонь, разжег сухие дрова в камине. Попросил передать ему простыню. Как два заговорщика, мы сжигали следы прошедшей ночи — прятали их от посторонних глаз.

Глядя, как пламя с жадностью лижет ткань и удовлетворенно щелкает, вкусив угощение, я не могла не признаться:

— Никогда прежде не видела магию огня в действии. Наверное, это очень сложно, управлять могучей стихией.

— Ничего особенного при определенных навыках, — Алексис пожал плечами. Всполохи огня отражались в его глазах. Мне показалось, что в нем самом, глубоко внутри, горит адское пламя. — Маги Озиса обладают лишь малой долей того, на что способна эта стихия.