1000 Первая дочь (СИ)

Только он мог довести меня до такого состояния, что я сама желала близости, мечтала о ней, как об избавлении от сводящего с ума напряжения в низу живота.

Мое тело еще помнило о мгновенной боли, пронзившей в наш первый раз. Но сейчас желание мое было так велико, что все остальное забылось. Ничто не могло остановить меня на пути к удовольствию.

— Доверься мне, Майлин! — попросил Алексис со стоном. — Просто сделай это.

Я поняла, о чем он говорит. Он ждал, пока я первой достигну пика наслаждения. Его слова воспламенили меня. Я чувствовала себя одержимой желанием. У меня, кажется, поднялась температура, точно у больной.

Жар волнами прокатывал по телу, сосредотачиваясь в промежности. Там стало так влажно. Я полностью сосредоточилась на своих ощущениях, поддавшись какому-то первобытному порыву. Сердца наши бились в унисон, дыхание смешалось. Аромат сандала и кедра пропитал меня всю. Я уже не понимала, где заканчивается Алексис и где начинаюсь я. Мы словно стали единым целым.

Движения его стали резче, быстрее. Я запрокинула голову и застонала, вцепившись в его плечи так, словно боялась упасть с крутого обрыва прямиком в пропасть.

— Да, Майлин, вот так, — подбадривал Алексис. Голос его от напряжения и страсти походил на грозный рык.

Но я не боялась его. Больше нет.

Он захватил в свою власть мои губы, и в этот миг пульсация в моем сокровенном тайнике стала сильнее. Я вся вздрогнула, испытав невероятный, оглушительный оргазм. У меня перехватило дыхание.

С восхитительным криком освобождения Алексис последовал за мной. Мы почти одновременно достигли небывалых высот наслаждения, отчаянно цепляясь друг за друга. Разомкнуть объятия казалось мне в тот миг святотатством.

Да и Алексис не спешил отстраняться.

— Ты очень способная ученица, — произнес он, мягко массируя мою спину и плечи.

Он все еще не вышел из меня, наслаждаясь не только самой бурей, но и ее последствиями. Алексис прижимал меня к себе, шептал слова нежности, а после уложил рядом. Он улыбался в темноту — я поняла это, коснувшись пальцем уголков его губ.

— О чем ты думаешь? — спросила осторожно.

Мне казалось, удовлетворив похоть, он прогонит меня из спальни. Возможно, отошлет к другим рабыням. Но он этого не сделал, а продолжал ласкать меня руками и губами.

— О том, что мог бы провести так всю оставшуюся жизнь, — сообщил он со вздохом. — Лежать вот так, заниматься любовью и отдыхать. А потом начинать все сначала. Возможно, иногда делать небольшие перерывы на сон и еду. Но никогда больше не думать о делах государства, о врагах и предателях. И даже о службе и бесконечных тренировках."

"Его мысли были созвучны с моими. Он произнес вслух то, о чем я мечтала украдкой. Так уютно было лежать рядом, слушая биение его сердца и чувствуя дыхание.