Расческа для Лысого

Ну надо же, бл*, только успокоился! Ну вот и скажи кто после этого, что бабы – не зло?

Бабы – зло! Просто те, кто говорят другое, еще не встретили свое зло.

Глава 10

Миша

– Миша, глянь в почте у тебя данные должен был перекинуть секретарь. И не передумал насчет рыбалки?

– Нет, спасибо, Вить… И еще вопрос. Мне бы данные на Елену Мелехову. Двадцать один год. Студентка. Есть что по твоему ведомству?

– Так… Записал. Жди, Миш.

Я отключаюсь и залезаю в почту. Так, чем порадуешь, ментяра…

Ну, в принципе, ничего особенного. Работа, работа, работа… Перевод. В разводе. Дети… Чего ж тебе от стервотины надо? Неужели того же, чего и мне? Длинных ног на плечи? Но, если так, то тут тебя ждет мощный облом, псина.

Не для тебя она, это точно. Я об этом позабочусь.

Кстати, вопрос на миллион: а не пристраивала ли мелкая дрянь уже свои ножки на его погоны? Не просто же так летел за ней с красными зенками? И, если так, то почему упоминания об этом нет никакого? Вот, бабы его. В количестве трех штук. Это после развода. И двух штук. Во время брака. Не особо ходок, зная их натуру и возможности. Мелехова не упоминается в любовницах.

Вибрирует входящее письмо на почту. Оперативно. А еще говорят, полиция у нас херово работает…

Открываю, читаю и прям чувствую, как губы в улыбке расползаются. Ну стервотина… Нормально так она погуляла… Несколько приводов в полицию. Хулиганство. Осквернение статуи Ленина в центральном парке. Баллончиком раскрасила в розовый цвет. Драка в общественном месте. Задержание в нетрезвом виде. Оскорбление сотрудника полиции. Ага, вот оно. Вот, значит, откуда дорожка-то. Оскорбила тебя малая, да, сотрудник полиции? И нехило так оскорбила… Походу, до нутра пробрала.

Ну, этого у нее не отнять. Умеет, коза мелкая. Так… По возрасту ей на тот момент восемнадцати не было еще. Потому обошлись штрафом. Нехилым таким. И сотрудник полиции отказался от заявления. Миром договорились? Интересно, на чем сошлись?

Размышляю об этом и ощущаю, что от злости вести начинает. И очень сильно хочется вернуться и спросить девчонку, чем она расплачивалась за то, что мент не стал делу ход давать… И вот чувствую, что ответ-то мне не понравится. Очень. Не зря он за ней бежал, ох не зря…

Пиликает входящий, и я тут же переключаюсь.

Сухой просто так сам не названивает. Значит, вопрос по отчету, который я еще не выслал. Или что-то срочное."

"– Лысый, ты чего там тележишься так долго? – голос Сухого спокойный и даже дружелюбный, но меня это, само собой, не обманывает. Я его прекрасно знаю, еще с тех времен, когда он не был Троскеном. И имя Сухого знали все, кому это было можно знать. И кое-кто из тех, кому не стоило. И характер его знали. И нихера он с тех пор не изменился.

– Все нормально, сегодня собирался отправлять данные.