Расческа для Лысого

По идее, должна, как кошка, трахаться. И, судя по количеству гарцующих вокруг нее членов, наверняка, так и делает.

Но вот нет у меня ощущения грязи от нее. А злость есть. Неожиданная. Удивительная. Потому что никогда меня такие вещи не напрягали. С другими бабами. Похер было на количество мужиков до меня. И даже во время.

А здесь переклинивает чего-то.

Именно сейчас. Когда двигаю пальцами внутри нее, мокрой и тихо постанывающей, и мысль возникает, что она такая не потому, что я охерителен, а потому что… Она вообще такая.

И злость сразу переключает на другую волну. Я хотел играть с ней.

Гладить, как кошку, доводить до кайфа. А сейчас…

Я вынимаю из нее пальцы с хлюпом, резко встаю, вижу шокированные лисьи глаза, когда затылок резко соскальзывает, и в одно движение становлюсь с другой стороны, коленом на диван, раздвигаю ее ноги и подтягиваю к себе. На весу. Только голова и лопатки внизу. Она растерянно цепляется за подлокотник:

– Миша… Ты что? Мишаааа… Ах…

А это я уже в ней."

"Тоже одним злым движением. Держу на весу за попку, ножку стройную на плечо закидываю и трахаю жестко и грубо. Словно свое недовольство вымещаю.

На себя в первую очередь за мысли тупые, детские. Потому что мне должно быть глубоко похер на ее мужиков. А мне – сюрприз, сука! – не похер! Не похер!

И я понимаю, что все сильнее увязаю. И от этого злюсь. Потому что изменить ничего не могу. Смотрю в растерянные, немного испуганные и охерительно возбужденные глаза девчонки, перевожу взгляд на раскрытые в стоне губки, на подрагивающие от каждого рывка груди, на свой член, вбивающийся в нее, и кроет. Кроет так, что в глазах темнеет.

И это уже вообще не шутки. И я в этот момент не уверен, что смогу ее отпустить.

Я ненавижу ее, и всех ее мужиков, начиная от пацанов в учебке и заканчивая поехавшим ы́на ней ментом. Потому что я сам такой же, поехавший.

И вообще нихера не уверен, что смогу теперь ее отпустить. Когда-либо.

И это бесит. Бесит. Бесит!!!

Она закидывает руки за голову, упирается ладошками в диван и выгибается в пояснице, насаживаясь на меня самостоятельно. Голова запрокинута, волосы русалочьими волнами изививаются до пола, стонет так, что у меня яйца поджимаются от кайфа. И это, сука, зрелище покруче камасутры.

Особенно, когда она кончает, и волны дрожи бегут по телу. Сжимает меня так собой, что прямо вслед за ней улетаю, только и успеваю на последних секундах член вытащить!

Падаю на нее, упираюсь ладонями по обе стороны от лица, смотрю в яркие глаза с расплывшимся на всю радужку от кайфа зрачком. И ощущаю себя абсолютно, окончательно поехавшим на бабе придурком.

И это, сука, самое сладкое ощущение в моей жизни.

Глава 18

Миша

– Дядь Миша, а ты сколько раз сидел?

Вот ведь коза неугомонная! Все ей знать надо!

– Два.