Расческа для Лысого

Я хлопаю умоляюще ресницами, изображая овечью покорность:

– Я провоняла камерой, неприятно…

– Ладно. Но смотри…

– Я поняла все. Вы очень доходчиво пояснили…

– Можно уже на ты.

Он заводит машину и выезжает из кармана. Всю дорогу до моего дома мы едем молча. Я не смотрю на него, коплю злость, и очень надеюсь, что по взгляду этого не видно. А он, судя по всему, успокоился и доволен всем.

Подъезжаем, я вопросительно смотрю на опера.

– Без фокусов, – опять предупреждает он.

– Хорошо.

Я стараюсь идти ровно. Стараюсь не дергаться. И только за дверью подъезда выдыхаю и несусь домой.

Первое, что делаю, это скидываю запись в облако. Не знаю, что там получилось, надеюсь, разборчиво, я старалась говорить четко. И имя его называть.

Затем бегу к заначке. Стольник, да?

Полька откладывает на мою учебу и на черный день. Она хорошая, моя Полька, запасливая. Я быстро пересчитываю деньги. Поля, я все верну. Прости свою тупую сеструлю. Все верну. Обязательно.

Потом натягиваю рубашку, свободную, с накладным передним карманом. Телефон утопает практически полностью. А камера видна. Попробую видео записать. Лишним не будет. Натягиваю коротенькие шортики.

Для отвлечения внимания.

Смотрюсь в зеркало. Брезгливо вытираю кровь опера с губ.

Все, готова.

Удачи мне, да?

Мент сидит в машине, курит. Видит меня, медленно вынимает сигарету, отбрасывает. Смотри, сука, смотри.

На ноги смотри.

Выше не надо пока.

Открываю дверь, сажусь. Но не закрываю. И одной ногой на асфальте.

– Василий Георгиевич, а если я вам отдам сто тысяч, вопрос будет закрыт?

– Да где ты их возьмешь, голодранка? – кривится он, уже понимая, что неспроста я задаю такой вопрос, – закрывай дверь. Поехали.

– Будет закрыт? За сто тысяч?

Я настаиваю на своем. Я не знаю, как надо правильно говорить, но думаю, что подтверждение будет не лишним.

– Если бы у тебя были сто тысяч, то был бы закрыт. А у тебя их нет, поэтому по-другому расплатишься.

Я достаю пачку и швыряю в удивленную физиономию.

Деньги красиво разлетаются по салону.

– Здесь сто тысяч. Спасибо, что решили мой вопрос, – чеканю я и выскакиваю из машины.

Он рычит что-то матерно и выбегает следом, шагает ко мне. В глазах прям бешенство дикое.

Я торопливо достаю телефон, уже не скрываясь, направляю на него:

– Стой, где стоишь, я все записала!

– Чего ты там записала, овца! Дай сюда! Это не доказательство!

– Для кого? Для суда? Для вашего начальства? Для журналистов? Для пользователей сети?

С каждым шагом я отхожу все дальше, телефон держу близко к себе, чтоб не смог выбить.

И с удовольствием вижу, как его лицо становится все более и более красным. Так, может, повезет мне, и его реально удар хватит.

– Сука малолетняя! – ругается он, но останавливается, бессильно сжимая кулаки.

Смотрит по сторонам.