Расческа для Лысого

Чего, дядя Миша?

Пока меня не стащит с шеста один из этих кричащих внизу мужиков, которых я все же отвлекла от шоу на главной сцене? Пока на меня не обратит внимание кто-то посерьезней тебя и не заплатит за приват? В который я сто процентов не пойду? Но ты-то этого не знаешь, дядя Миша. И не узнаешь никогда. Никогда.

Песни сменяют одна другую, я летаю. Я пока хочу летать. Пока ты смотришь. Пока ярость твоя черная ощутима даже на расстоянии. Мне это надо. Это лишь малая часть от того, что я испытала, когда ты свалил.

Внизу появляется Алла. Я ее даже не сразу замечаю.

Она манит вниз. Рядом внушительная фигура охранника. Что такое? Меня пришли снимать с шеста с охраной? Смешно. Сука, как смешно! Я смеюсь. Громко, до истерики. До слез.

Иду к ним, прямо по раскиданным бабкам. Не хочу их касаться. Ощущение, что, если возьму, то это будет, как прикосновение их прежних владельцев. Хозяйское и влажное. Противно. А вот похрустывают они под тонким каблуком стриптизерских босоножек неплохо. Мне нравится. Аккомпанемент такой приятный. Нужный сейчас.

Алла кивает охраннику, он осторожно помогает спуститься.

Я немного прихожу в себя и оглядываюсь растерянно.

Похоже, я зажгла. Гости буянят, несколько человек пытаются поймать Аллу и о чем-то с ней поговорить. Обо мне, наверно.

Я только теперь понимаю, что охранник нужен прежде всего для меня. Чтоб не утащили. Потому что, похоже, я реально зажгла.

Молодец, Ленка! Красотка просто! Осознание накатывает дурнотой. Сколько я там протанцевала? От силы полчаса? Почему меня сняли? И теперь не заплатят…

Но эти мысли идут фоном.

ОН видел! ОН смотрел!

Как он смотрел! Мама дорогая!

Его тяжелый черный взгляд до сих пор, кажется, не отпускает. Пока иду, поддерживаемая за локоть охранником, к выходу, осознаю полностью. Он в городе. Он здесь. Здесь.

Меня приводят в подсобку для персонала. Сажают на стул. Дают воды. Рядом переодеваются девчонки, нисколько не стесняясь громилы-охранника. У меня стучат зубы о край стакана. Рука дрожит. Вот это отходняк! Вот это да! Проклятый дядя Миша! Появился опять! С ума свел!

Алла, немного взъерошенная, появляется, смотрит на меня внимательно.

– Что принимала? – цепляет за подбородок, изучает зрачки.

– Ничего."

"– А что тогда там такое было? Я тебе сказала, не отсвечивать, внимание от шоу на себя не оттягивать! Это что за брачные, сука, танцы? Ты соображаешь, что ты делаешь?

Она повышает голос, ругается.

Я ее понимаю. И сказать ничего в свое оправдание не могу. Что я скажу? Что мне не надо наркоты, когда рядом дядя Миша? Что я и так дурная? Что мне жаль?

Так мне не жаль. Нихера не жаль.