Будьте моей семьей

И заглянула в глаза ребенка… и замерла, пораженная, обескураженная, чувствуя горячую волну, ударившую в голову, от которой мурашки пробежали по позвоночнику и заколотилось сердце…

Маленькая девочка смотрела на нее очень серьезным, непростым прямым долгим взглядом… янтарно-зеленых глаз Красногорского. Они были до того похожи, эти глаза, что на какой-то момент Арине подумалось, что у нее что-то неладное творится с разумом, сдвинулось что-то в голове от постоянных и бесконечных мыслей о нем…

А следом за первой оторопью, удивлением и промелькнувшим сомнением в своей разумности ее внезапно накрыло такой мощной волной нежности к этому ребенку, что она задохнулась, впуская в себя это огромное чувство.

А Симочка, все это время так и державшая ладошки сложенными и прижатыми к груди и смотревшая прямым, непонятным взглядом в глаза Арине, вдруг, коротко вздохнув, развела ручки, обняла девушку за шею и уложила головку ей на плечо.

– Ну, вот, – с явным облегчением произнес Аркадий Викторович, – ты ей понравилась, Ариш. Значит, подружитесь.

И предложил пройти в комнату Симочки, пообщаться там втроем. Таким порядком и отправились – он впереди, а Арина с Симочкой на руках за ним.

Комната была большая, светлая, прекрасно устроенная для маленького ребенка, с чудесной девчачьей кроваткой с балдахином, с удобным пеленальным столиком, шкафом для вещей и специальным шкафом для игрушек. Здесь же находилась кровать для няни – все лаконично, но продумано и явно обустроено с любовью.

Они сели на диван, Арина усадила между ними девочку, которая тут же забралась на колени к деду, продолжив рассматривать с большим интересом Арину.

– Ну что, Арина, как тебе наша Симочка? – спросил Аркадий Викторович.

Он нервничал, и при всем его умении владеть собой, при всем огромном опыте ведения непростых переговоров было заметно, что он переживает и прячет за бодростью тона свою напряженность.

– Замечательная девочка, – улыбалась Арина, поглядывая на малышку, не сводившую с нее глаз, – действительно маленькая для своего возраста. Матвей в год с небольшим был таким бутузом, весил под тринадцать килограммов, я его еле таскала на руках, а Симочка совсем малышка.

– Она у нас малоежка и весьма разборчива в еде, – не переставал улыбаться отец, непроизвольно поглаживая девочку по спинке, – но педиатр утверждает, что для ее конституции и возраста у нее нормальный вес и рост, – и, не выдержав, спросил напрямую: – Ты что-то решила?

– Да, – вздохнув, ответила Арина, – конечно, я ее заберу, пап. И, конечно, ни в какой детский дом не отдам, что за глупости. Какой детский дом, какая другая семья! Это наша девочка, и никому мы ее не отдадим.