Будьте моей семьей

Арина с отцом оторопели, даже дыхание затаили, в изумлении глядя на ребенка, а Симочка поднялась на ножки с колен деда, протопала по дивану к Арине, протянула к ней ручки с явным требованием взять ее, и, когда Арина подхватила ребенка, та посмотрела на нее еще раз все тем же своим странным, поразительным для малыша такого возраста, прямым серьезным взглядом и повторила:

– Мама.

И обняла за шею, снова пристроив головку ей на плечо.

Арина осторожно прижала теплое маленькое тельце к себе, прикрыла глаза, и в этот момент неожиданно и мощно ее затопило, накрыв с головой, чувством бесконечной, огромной материнской любви к малышке, от которого перехватило дыхание и защемило сердце, и что-то изменилось навсегда в мире и пространстве, принимая, вплетая в новую реальность эту безусловную любовь матери к ребенку и ребенка к матери…

И абсолютно ясно и четко Арина вдруг поняла и осознала в полной мере, какое великое откровение и какие чувства пережил и испытал Артем Красногорский, держа на руках ее спящего сына Матвея.

Каково это – не вынашивая дитя, не рожая его, не воспитывая с грудного возраста, осознать и почувствовать истинную огромную родительскую любовь.

Это что-то определенно из области чудес – недоступное людскому пониманию Божье Провиденье. Все просто.

– А-ах. – Артем резко сел на кровати и выдохнул.

Сон был жарким и слишком уж реалистичным.

Ему снова снилась Арина, они целовались до одури, до реального, а не метафорического головокружения, до забвения, и срывали друг с друга одежду, и их несло вперед, и Артем во сне ощущал и переживал их соединение, и вот они вместе, что-то горячо шепча друг другу, целуясь, сливались в одно целое и, когда практически подошли к самому апофеозу, почти взлетели, какая-то сила отрывает его от нее, и он просыпается…

– Да чтоб тебя!.. – выругался Красногорский, постепенно приходя в себя от эмоционального потрясения, и жестко потер ладонями лицо. Этот сон снится ему все чаще и чаще, заставляя просыпаться в поту, на нерве, посреди ночи и возбужденно, судорожно думать об Арине.

Они не виделись уже больше двух месяцев. Сначала она рванула в Сочи, откровенно сбегая после их разговора, а потом неожиданно улетела во Владивосток и вот уж больше месяца сидела там.

А он все гадает – как она? Что у нее там? Почему задержалась так надолго, оставив бабушку и Матвея одних? Артем уж не один раз думал и порывался полететь в тот Владивосток и разобраться на месте, что, собственно, происходит у нее в жизни. Может, ей помощь нужна или дружеская поддержка? И каждый раз останавливал себя резонными аргументами – была бы нужна помощь, он бы уже знал. А так примчится – только хуже может сделать, что-то он не заметил с ее стороны горячего желания с ним общаться.